Картина без Иосифа

И если он начнет задавать тебе вопросы, Полли, звони мне. У тебя есть телефон моего офиса, да? Не разговаривай с ним наедине. Не оставайся с ним один на один. Ты поняла?

— Доказательства, — повторила она, не веря своим ушам, стараясь осмыслить угрозу, таившуюся в этом слове.

— Полли, ответь мне. Ты понимаешь, какая складывается ситуация? Констебль ищет доказательства того, что ты виновна в смерти викария. Он направлялся в Коутс-Холл, когда я его встретил.

Она смотрела на него невидящим взором.

— Но ведь Кол только злится, — пробормотала она. — Он не всерьез так сказал. Просто я довела его до ручки, и он сказал сгоряча… Я это поняла. И он тоже.

Она говорила на каком-то непонятном для Брендана языке непонятные ему вещи. Плыла где-то в безвоздушном пространстве. Он должен вернуть ее на землю и, что более важно, заставить вернуться к нему. Он взял ее за руку и переплел их пальцы. Она не убрала руку.

— Полли, послушай меня.

— Нет, неправда. Он не мог так сказать.

— Он спросил меня про ключи, — пояснил Брендан. — Не давал ли их я тебе.

Она нахмурилась и промолчала."

"— Я не ответил ему, Полли. Только сказал, что этот номер у него не пройдет, пусть даже не пытается. Так что если он придет к тебе…

— Он не может так думать. — Она прошептала это так тихо, что ему пришлось наклониться вперед, чтобы расслышать. — Он знает меня, Колин знает меня, Брендан.

Она схватила его руку и поднесла к своей груди. Пораженный, он был готов ради нее на все.

— Как он мог подумать, что я когда-нибудь, когда-нибудь… Неважно, что… Брендан! — Она оттолкнула его руку и передвинула свой табурет в угол, пробормотав: — Теперь все станет еще хуже…

Брендан хотел спросить ее, почему будет хуже, если она примет его помощь. Тут на его плечо легла тяжелая рука.

Брендан поднял голову и увидел тестя.

— Тысяча чертей, — отчеканил Сент-Джон Эндрю Таунли-Янг. — Катись отсюда, пока я не сделал из тебя котлету, жалкий червяк.

Линли прикрыл дверь своего номера и встал спиной к ней, устремив взгляд на телефон, стоявший на тумбочке возле кровати. На стене над ним Рэгги продолжали демонстрировать свою любовную интрижку с импрессионистами и постимпрессионистами. Нежная «Мадам Моне с ребенком» соседствовала с картиной Тулуз-Лотрека «Мулен-Руж». Оба шедевра были обрамлены и повешены скорей с энтузиазмом, чем с заботой, — вторая картина висела под таким углом, что возникало впечатление, будто весь Монмартр содрогался от землетрясения как раз в тот момент, когда художник запечатлел для вечности его самое знаменитое ночное заведение. Линли пальцами снял паутину, свисавшую с прически мадам Моне. Но ни созерцание гравюр, ни раздумья над их странным соседством не могли отвлечь его от желания снять трубку и набрать номер.

Он полез в карман за часами.