Нью-йоркская трилогия

Так могло продолжаться бесконечно, но пора было подумать о бэби-ситтере, и около полуночи мы наконец решили поставить точку. Я проводил ее до дому и там предпринял последнюю героическую попытку не дать волю своим чувствам.

– Спасибо, доктор, – сказала Софи. – Операция прошла успешно.

– Мои пациенты всегда выживают, – парировал я. – Это веселящий газ. Включил краник – и им сразу становится лучше.

– А не может возникнуть привыкания к газу?

– То-то и оно. Обычно пациенты возвращаются, и приходится проводить повторные операции. А откуда, вы думаете, у меня деньги, чтобы оплатить квартиру на Парк-авеню и лето во Франции?

– Так значит, вами движет…

– У вас, наверно, большая практика.

– Была. Я почти отошел от дел. В настоящий момент у меня всего одна пациентка, и та, боюсь, больше не появится.

– Появится, – сказала Софи с застенчивой, совершенно неподражаемой улыбкой. – Можете не сомневаться.

– Приятно слышать. Я скажу своей секретарше, чтобы она вам позвонила и записала на следующий прием.

– Пусть не откладывает. При таком сложном лечении опасно терять время.

– Очень мудро. Надо будет пополнить наши запасы веселящего газа.

– Уж пожалуйста, доктор. Вы же видите – он пошел мне на пользу.

Мы оба улыбнулись. Я заключил ее в крепкие дружеские объятия и, быстро поцеловав в губы, поспешно ретировался.

Дома, поняв, что не усну, я посмотрел длинный фильм о Марко Поло и около четырех утра, посреди старого выпуска «Сумеречной зоны», в конце концов отрубился.

Перво-наперво я связался со Стюартом Зелениным, работавшим в одном крупном издательстве. Я знал его не очень хорошо, но наше детство прошло в маленьком городке, а его младший брат Роджер учился с нами в одной школе. Я надеялся, что Стюарт вспомнит Феншо и даст мне повод повернуть разговор в нужное русло. За последние годы я сталкивался с ним в разных местах; неизменно дружелюбный, он вспоминал «старое доброе время» и обещал при случае передать от меня привет Роджеру. Мне трудно было предвидеть реакцию Стюарта, но мой звонок, похоже, его обрадовал. Мы договорились встретиться на неделе у него в офисе.

Он не сразу сообразил, о ком идет речь. То есть имя было ему знакомо, но он не мог вспомнить, в связи с чем. Чтобы освежить в его памяти давние события, я назвал нескольких друзей его младшего брата, и прием сработал.

– Ну как же, – сказал он. – Феншо, маленький вундеркинд. Будущий американский президент, как утверждал мой брат.

– Он самый, – подтвердил я, после чего изложил суть дела.

Стюарт отличался известной чопорностью, типичный выпускник Гарварда, носящий твидовый пиджак и галстук-бабочку, и, хотя в душе он был человеком компанейским, в издательском мире он слыл интеллектуалом-одиночкой.