Покоривший СТЕНУ 14: Принцесса ионитов

Психика, как измученное изменениями тело, нуждались в обновлении. На Стене иначе не получается.

Сама Альма ожидала этого момента с большим нетерпением.

Её осознанность тоже пострадала. И пусть она была больше сотни, для сдерживания того, что рвалось изнутри, сил оставалось всё меньше.

Струна сестрёнки Сайны порвалась первой.

Принцесса ионитов, соприкоснулась с представителями родственной культуры, и внутри щёлкнуло нестандартное проклятия сродства с идеологией создателей этих машин. Ионит в ней резко окреп и тонкий баланс, до этого державшийся на её воле, был сломан.

Принцесса со своими механическими сородичами переключилась в режим выполнения одной единственной дерективы от формального руководства.

Примерно тогда же ударил откат по Эстель. Самый миролюбивый и пацифистичный член убежища впал в ярость берсерка. Боевой кулон на леске с заключённым в него духом феи летал вокруг неё будто бирюзовая аура.

Девушка объединилась со своим духом хранителем с изнанки, и сейчас была больше призрачным зверем, чем проходчиком.

Затем сорвалась с цепей Ангедония.

Мёртвая магия подтачивала её душу уже давно. А сдерживающая её от своеволия нависшая угроза земли аномалий больше не угрожала ей. Эмоции сошлись в гремучем коктейле, и полились через край. Цепь мёртвой магии — самая нестабильная. Пустотник может выйти из себя даже на ровном месте, тем более если активно применяет свою проклятую силу.

Альма знала это и сама по тем ужасным моментам, когда ей приходилось помечать кого-то обречённым выжить.

Но сейчас она видела всех здесь насквозь. В этом и была истиннная сила чащи скорби. Она видела все уязвимости, включая раны на душе. Для предсказателя артефакт был бы незаменим, но и в руках лесного лекаря энхе он позволял даже видеть кусочки болезенного прошлого.

Мельком, и так, что едва ли можно было что-то распознать, но она могла и это.

Испуганная, одинокая, лишённая смысла и живущая лишь потому что смерти она боялась так же, как и нового начала. Остаться снова без памяти и без сил, она боялась ещё больше, чем жить дальше.

Мёртвая магия питается страхом. Всем негативным, что есть внутри.

Гордая, но даже не сломанная, а разбитая и собранная по крупицам Ангедония и так продержалась слишком долго.

Новые способности ослепили Мерлина, и синяя магия начала захватывать всё большие участки локации. Сейчас от первоначального места не осталось практически ничего — лишь голые выжженные до черноты оплавленные стены.

Мана вырывалась из сломанного посоха, ярко сияли оба магических кольца. Часть заклинаний касались и самого солариса, но хозяина эта сила не трогала. Подойти же к пылающему бедствию было невозможно.

Враг тоже не отставал. В ход пошла высшая магия, на какую только были способны обе стороны.