Инженер Петра Великого – 7

— Используем их технологию, Анри, — кивнул я в сторону крестьян, — но усилим по-нашему.

По моему приказу плетельщики создали легкую и жесткую корзину из лозы. А вот силовой каркас Дюпре спроектировал гениально: вместо тяжелых кожаных ремней он натянул тонкие, невероятно прочные пеньковые канаты по принципу вантовой системы подвесного моста. Вес конструкции уменьшился вдвое при той же прочности.

Управление высотой стало следующей головоломкой. Нужен был клапан. Получив от меня лишь общую идею, Дюпре заперся с плотниками и кузнецами и представил изящное решение: деревянное кольцо, обтянутое промасленной кожей, которое прижималось к отверстию в вершине купола пружинным механизмом. Управлялся клапан длинным шнуром, пропущенным через центр шара прямо в гондолу. Чтобы шар не вращался в полете, Дюпре спроектировал аэродинамический стабилизатор — длинный конус-«чулок», работающий как флюгер."

"И, наконец, сердце нашего монстра — горелка. «Сердце Дракона 2.0». Моя прошлая жаровня была нерегулируемой и чудовищно тяжелой. Новая конструкция, собранная под руководством Дюпре, отличалась изяществом и простотой. Из тонких листов железа он собрал легкий каркас, но главной инновацией стала система подачи топлива. Десятки толстых пеньковых жгутов опускались в бак с горючей смесью спирта и животного жира; другие их концы крепились на подвижной решетке. Простой рычажный механизм, выведенный в гондолу, позволял поднимать или опускать эту решетку, регулируя количество горящих фитилей, а значит — высоту и мощность пламени.

Город жил в лихорадочном, почти безумном ритме. Люди спали по три-четыре часа, работая на пределе сил, подгоняемые и страхом, и азартом созидания. На их глазах из простых материалов рождалось чудо.

И вот настал день, когда последняя полоса ткани была пришита, последний узел завязан. Я стоял вместе с Дубовым и Анри Дюпре в центре амбара. Перед нами, занимая все пространство от стены до стены, лежало гигантское, бесформенное, пестрое нечто, походившее на сброшенную шкуру исполинского змея. Титанический труд сотен людей, воплощенный в этом не самом красивом создании.

Дубов смотрел на эту махину с суеверным трепетом. Он прошел со мной через ад в ущелье, видел, как работает мой «Глас Божий», но это превосходило все.

— Ваше благородие… — прошептал он, не в силах оторвать взгляд. — И эта… штука… она что, и впрямь полетит?

Анри Дюпре медленно покачал головой. На его лице было выражение, которого я не видел у него никогда, — восхищение, недоверие и профессиональное потрясение.

— Мсье Смирнов, — произнес он, — я строил бастионы, которые считались неприступными. Но все это — лишь работа с камнем и землей. А вы… вы заставляете летать воздух. Это немыслимо.