Инженер Петра Великого – 7

Яссы, казавшиеся спасительной гаванью, на деле оказались очередной клеткой в гигантской мышеловке, расставленной на русского медведя.

Свежий воздух чуть взбодрил.

Когда я вернулся в зал, гул голосов стих. Осушив кубки, мои офицеры сгрудились над разложенной на столе картой. В их раскрасневшихся лицах горел азарт погони: ни тени сомнений или страха — одно лишь предвкушение славной рубки плечом к плечу с гвардейскими полками, где-то там, на юге. Заметив меня, они выпрямились.

— Ну что, ваше благородие? — Дубов, как всегда, говорил за всех, энергия из него так и перла. — Люди наедены, кони накормлены. К утру будем готовы. Прикажешь выступать?

В их простом мире существовал лишь один путь. Вперед. За Государем. Все остальное — от лукавого, за гранью понятий о долге и солдатской чести. Они ждали от меня единственно верного приказа.

Наместник Кантемира вышел, позволяя вести здесь небольшой военный совет.

Мой взгляд приковала карта.

— Нет, — тихо произнес я. — Никуда мы не выступаем.

В зале стало тихо. Офицеры переглядывались, силясь прочесть что-то на моем лице.

— Как это… не выступаем? — первым опомнился Разин; его шрам, казалось, потемнел. — Государь там… Бригадир, ты ж сам говорил… Мы должны идти!

— Куда идти? — Я поднял на него тяжелый взгляд. — Гнаться за ветром в поле? Мы отстали на три дня. По этой каше мы их не догоним — только загоним лошадей и нас самих сметут. Станем легкой добычей для татар, которые уже наверняка кружат вокруг государевой армии, как волки вокруг раненого лося.

— Но мы не можем здесь сидеть сложа руки! — взорвался один из молодых капитанов. — Это… это походит на трусость!

— Тот, кто еще раз произнесет это слово, отправится остужать голову не очень приятным образом… Трусость, капитан, — это бездумно вести своих людей на убой ради красивого жеста. А ваше предложение — именно оно.

Мысли лихорадочно метались, отбрасывая один гибельный вариант за другим. Лезть за Петром? Глупость — сдохнуть в степи, как бездомные псы. Честь? Какая к черту честь в бессмысленной смерти, которая никому не поможет? Отступать, утащив Екатерину и спасая своих? А что потом — вернуться в Россию предателем? Смотреть в глаза тем, кто ждал вестей об отцах и мужьях? Нет уж, лучше татарская пуля, чем петля от своих на родине. Оба очевидных пути вели в никуда, являясь частью дьявольски хитрого плана. Любой мой выбор в рамках этой логики проигрышный. Значит, нужно ломать планы врагов.

— Господа, — я обвел взглядом их хмурые лица. — Государь в ловушке. Я знаю это так же точно, как-то, что все мы смертны. Его «союзник», этот Брынковяну, — иуда. Армия идет не на соединение, а на заклание.

По залу пронесся гул недоверия, возмущенный ропот.