Инженер Петра Великого – 7

— Мсье бригадир, — начал он без обиняков, — позвольте полюбопытствовать, какова ваша конечная стратегическая цель? Вы ведь не думаете, что ваш доблестный, но малочисленный отряд сможет прорвать османское кольцо?

Я посмотрел на него с легкой иронией во взгляде. У меня родилась интересная мысль. Мне нужен был его взгляд, чтобы проверить собственные выкладки, и я решил подыграть.

— Я не собираюсь его прорывать, Анри. Я собираюсь ударить им в спину, пока они будут заняты штурмом.

Дюпре позволил себе тонкую, снисходительную усмешку и подошел к карте.

— Классическая ошибка, — произнес он с нотками лектора, объясняющего прописные истины нерадивому студенту. — Вы мыслите как тактик, а Великий Визирь — как стратег. Он не будет штурмовать. Зачем? Голод, болезни и отчаяние сделают всю работу за него. Он простоит месяц, два, и ваш Император сам приползет к нему, моля о мире.

Взяв уголек, он обвел на карте излучину Прута.

— Ваша армия уже там. В ловушке. Местность болотистая, фуража нет. Через неделю у вас начнут падать лошади. Через две — умирать от лихорадки люди. Визирь это знает. Он не торопится.

Его логика была безупречна.

— Хорошо, — сказал я, передвигая оловянную фигурку, изображавшую мой отряд. — Тогда я не бью в тыл. Я иду на перехват. Режу пути снабжения.

— Еще хуже, — покачал головой Дюпре. — Вы завязнете в степи, в мелких стычках с татарской конницей, которая будет жалить вас со всех сторон. Потеряете людей, израсходуете припасы и так и не дойдете до основной цели. А Визирь лишь посмеется, глядя, как вы уничтожаете себя сами.

Он говорил с азартом, упиваясь собственным интеллектом. С упоением доказывая мне, варвару, тщетность моих усилий, он и не догадывался, что каждая его фраза лишь подтверждает самые страшные догадки.

— Тогда что? — спросил я, глядя ему прямо в глаза. — Что остается делать? Сколько сил нужно, чтобы запереть Государя там, в этой мышеловке?

Дюпре на мгновение задумался, оценивая местность, рельеф, возможные пути подхода.

— Чтобы создать плотное кольцо, из которого не вырвется и мышь… — он постучал угольком по карте, — чтобы перекрыть все дороги и тропы… Великому Визирю потребуется не менее ста, а то и ста двадцати тысяч сабель. Иначе всегда останется лазейка.

Сто тысяч.

Просто охренеть!

Мой взгляд был прикован к карте: к маленькому оловянному квадратику моего отряда и к огромному пространству, которое, по словам француза, кишело врагом. Сто тысяч против моих пяти. И около тридцати тысяч государевой гвардии в окружении.

Моя стратегия дала сбой. Я спешил не на сражение. Я вел людей на бойню, прямиком в ее эпицентр, чтобы они погибли бессмысленно и бесславно. План умер.

Я молча вышел из шатра. Лагерь жил своей жизнью: солдаты таскали бревна, ругались, смеялись.