Инженер Петра Великого – 7

Но я должен был дать им этот приказ, который удержит их от гибельного шага.

Яссы стремительно удалялись, превращаясь в крошечное, тающее в ночи пятнышко света. Вокруг расстилалась безбрежная степь. Было холодно. Лишь ближе к вечеру ветер стих. В животе урчало. Руки дрожали от холода. Земля подо мной была подсвечена холодным светом звезд. Один, в хрупкой плетеной корзине, я несся в темноте над вражеской территорией. Ветер стихал. Попытки управлять полетом начали получаться.

Впереди, на самом горизонте, начала разгораться тусклая, дрожащая линия огней. Сначала едва заметная, с каждой минутой она становилась все ярче, все шире. Нечто огромное, невообразимое."

"Мой взгляд метнулся на восток, где остался спасительный огонек Ясс, а затем на запад, на эту огненную реку. И по расположению звезд, по изгибу далекой, едва различимой в лунном свете реки, пришло понимание. Маленький, обреченный островок света впереди — это армия Государя. А огненное море вокруг него — тот самый котел, что до сих пор существовал лишь на моих картах. Только теперь я видел его истинный, чудовищный масштаб.

Впервые в истории человек видел войну с высоты птичьего полета. И зрелище было ужасающим. Никакие карты и донесения разведки не могли передать этого. Дюпре был прав. Их было не меньше ста тысяч. Они окружили русскую армию, взяли ее в саван из огня и стали.

Стоя в своей корзине, под безразличными звездами, я смотрел на картину скорого абсолютного разгрома.

Миссия изменилась. Теперь задача была — выжить. Нужно обогнуть это море огня, каким-то немыслимым образом вернуться в Яссы и донести то, что я видел.

Или же…

Безумная мысль настойчиво стучалась в черепную коробку.

Глава 15

Интерлюдия.

Ставка Петра Великого. Немногим ранее.

Тяжелый дух непросушенной овчины и сырой земли смешались в походном шатре императора. Снаружи, за тонким полотном, чавкала под ногами дозорных бесконечная грязь. Ветер доносил далекие, гортанные крики турецких постов, опоясавших лагерь плотным огненным кольцом. Внутри царило молчание. Сбившись у стола, несколько высших военачальников смотрели на расстеленную карту. Из инструмента войны она превратилась в пергамент, констатирующий их участь в излучине реки Прут.

Князь Репнин, генерал от артиллерии, откашлялся. Этот надсадный звук заставил всех вздрогнуть. Не глядя на государя, он уставился на собственные руки, лежавшие на эфесе шпаги.

— Доношу вашему величеству, — генерал говорил хрипло, — последняя надежда наша, орудие бригадира Смирнова, именуемое «Дыханием Дьявола», к дальнейшему использованию непригодно.

Петр медленно поднял голову от карты, его палец застыл на синей жилке реки, ставшей для них западней. Он и так это знал, однако официальный доклад превращал катастрофу в непреложный факт.