Инженер Петра Великого – 3

Вид выжженной земли, как ни странно, не вгонял в тоску, а наоборот, какие-то дельные мысли наталкивали — про плодородие, про то, как эту северную, не особо-то щедрую землю заставить давать больше. В памяти всплывали какие-то ошметки знаний из прошлой жизни — про агрохимию, статейки про севообороты, дедовские байки, как они там у себя в деревне урожайность накручивали. И чем больше я про это думал, тем крепче становилась уверенность в том, что и здесь, в этом застрявшем в прошлом сельском хозяйстве, можно и нужно много чего поменять.

Первое, что просто напрашивалось само с собой — это допотопное трехполье. Пар, озимь, яровые — и так из года в год, из века в век. Земля выдыхается, урожая — кот наплакал, да и то, если с погодой подфартит. А ведь есть же четырехполка, с кормовыми травами, которые и землю удобряют, и скотине корм, а значит — и навоза больше, самого что ни на есть ценного удобрения. А если еще бобовые намудрить, которые азотом почву пичкают… Да тут же целая революция в сельском хозяйстве может случиться! Да, знаний у меня никаких по сути, только общие сведения, зато какие — революционные.

Ну и, конечно, картоха. «Земляные яблоки», как их тут кое-кто называл. В Европах-то ее уже вовсю трескали, а здесь — диковинка заморская, которой разве что царский стол украсить. А ведь это — второй хлеб! Сытная, урожайная, неприхотливая, растет там, где рожь или пшеница путного колоса не дадут. Одна только эта картошка, если ее массово сажать, могла бы проблему голода решить, которая то и дело тут высовывалась в неурожайные годы, да и солдатский паек можно сделать куда разнообразнее и питательнее. Я, конечно, помнил и про «картофельные бунты», которые в России позже случались, когда народ, по дремучести своей, пытался жрать ядовитые ягодки вместо клубней или просто не знал, как ее готовить. Значит, тут нужна была грамотная «пиар-кампания» — показать, рассказать, научить."

"Мысли эти не давали покоя. Не откладывая в долгий ящик, я поперся к Брюсу с очередной «нестандартной» просьбой. Яков Вилимович, попривыкший к моим закидонам, только тяжко вздохнул, когда я его попросил достать из Голландии или из немецких земель несколько мешков сортовой семенной картошки.

— Тебе что, Петр Алексеич, пороха не хватает? — усмехнулся он. — Решил еще и в огородники податься? Аль для царского стола какую диковину вырастить надумал?

— И для царского стола, Яков Вилимович, если уж на то пошло, сгодится, — ответил я серьезно. — А главное — для дела государственной важности. Если получится эту культуру здесь привить да народ научить ее по-человечески возделывать, то о многих проблемах с провиантом можно будет забыть. И солдаты сыты будут, и в деревнях голода поубавится. Сами же говорили, что это политика, надо удивлять Государя.