Инженер страны Советов

А до того времени немцы будут призываться лишь в строительные части и займутся восстановлением разрушенного войной. Будем трудом их перевоспитывать.

Ай, черт бы с ней, с этой войной. Устал от нее за эти три года. Домой только ночевать приезжал, да и то не всегда. Вероничка меня почти и не видела. Когда приезжал, она уже спала, когда уезжал, она еще спала. Лишь в редкие дни, когда удавалось выкроить время побыть с семьей, с огромным удовольствием возился с дочкой. А теперь у меня еще и сын есть. Родился он 10 июня, в день Победы, и о том, какое имя ему дать, споров не было. Виктор, победитель. Сталин на рождение сына подарил старинный кавказский кинжал.

После едва не удавшегося покушения мы с ним очень сблизились. Возможно, моя кровь сыграла свою роль, но Сталин после излечения даже выглядеть стал моложе. Меня он попросил обращаться к нему на ты и по имени.

— Я знаю, как ты рисковал, отдавая свою кровь. Я знаю, кому обязан своей жизнью, — сказал он. — Теперь мы с тобой братья по крови. А братья и обращаться друг к другу должны без всякого официоза.

Конечно, при посторонних я называл его по партийной кличке, Коба. Так он попросил, видя, что мне неудобно на людях обращаться к нему по имени. Несколько раз он просил привезти к нему Татьяну с Вероникой. Удивительно, но дочка, которая не признавала никого кроме мамы и, когда есть настроение, папы, с большой охотой шла на ручки к дяде Иосифу и радостно при этом смеялась. Дочь Сталина, Светлана, тоже с удовольствием возилась с Вероникой и стала частым гостем у нас дома. Надеюсь, общение с Татьяной пойдет ей на пользу и поможет избежать всего того, что с ней случилось в том, моем прошлом. Кстати, Яков Джугашвили жив. Сейчас командует артиллерийским полком на Хоккайдо. Надеюсь, с ним ничего не случится.

Да уж, моя кровь. Столько ее из меня выкачали эскулапы, что просто диву даешься, что она во мне еще осталась. Какими только методами ее ни исследовали, но результат был один: у меня самая обыкновенная кровь. А может, просто исследователи не туда смотрели.

Я вздохнул и сделал большой глоток пива из кружки.

— О чем задумался, дядька Михаил? — спросил Семен.

Он так и обращался ко мне все время, потому как «батька так велел». Ответить я не успел, потому что откуда-то сбоку кто-то закричал на немецком языке:

— Герр гауптман! Герр гауптман! Слава богу, я вас нашел! Герр гауптман, это я, Шмульке! Фельдфебель Шмульке! Вы меня помните?!"

"К нам по тротуару, сильно прихрамывая на одну ногу, торопливо шел, почти бежал смутно знакомый мне человек в потертом, висящем, как на вешалке, но чистом немецком мундире без знаков отличия.

ИнтерлюдияГанс Шмульке.

Ганс Шмульке считал себя счастливчиком. Он выжил в этой страшной войне.