Инженер Петра Великого – 4

Первый, опытный агрегат строим с медным котлом, который влетит нам в копеечку. Но параллельно я приказал Нартову и Федьке с Гришкой оборудовать в кузне специальный стенд. Мы будем испытывать нашу сталь. Рвать ее на лебедках, гнуть, калить и снова гнуть. Мы должны были узнать предел ее прочности, прежде чем доверить ей жизни людей.

По проблеме шлака Нартов тоже выдал идею, поражающую своей простотой.

— А что, если в нашем «тазике»-конвертере, — размышлял он вслух, водя мелом по доске, — пробить еще одну дырку? Сбоку, повыше. Не для заливки чугуна, а для слива. Шлак ведь, вы сами говорили, легче, он сверху плавает. Наклонил конвертер в одну сторону — слил эту дрянь через специальную летку. А потом уже в другую сторону наклонил — и льешь чистую сталь.

Я тут же ухватился за эту мысль. Это был прорыв. Но я видел и все подводные камни.

— Дверь в пекло, Андрей? — я посмотрел на него в упор. — Идея — блеск. А теперь придумай, как мы будем затыкать эту дыру, из которой хлещет жидкое солнце? Какой материал выдержит такой жар и не приварится намертво? И чем мы будем пробивать застывшую корку шлака? Ломом? Да он оплавится, не успев ее коснуться.

Нартов нахмурился, скребя в затылке. Вопрос остался открытым. Мы нашли направление, но сам путь предстояло прорубать через пот, ожоги и десятки неудачных экспериментов.

Пока мы, инженеры, витали в эмпиреях чертежей и гипотез, капитан де ла Серда вел свою, куда более приземленную и кровавую войну. Его отряд «особого назначения» превратился в стаю волков. Днем они до седьмого пота гоняли по окрестным лесам и болотам, отрабатывая бесшумное передвижение, засады и ножевой бой. А ночами, разбившись на двойки и тройки, превращались в призраков, патрулирующих дальние подступы к имению. Я поначалу считал это излишней предосторожностью, но старый испанец оказался прав.

Реальность нанесла свой удар на третью ночь. Я уже ложился спать, когда в дверь моей избы постучали. На пороге стоял сам де ла Серда.

— Прошу прощения за поздний визит, барон, — от его голоса веяло могильным холодом. — У нас гость. Я думаю, вам будет интересно на него взглянуть."

"Он провел меня в дальний погреб, который он приспособил под свои нужды. Воздух там был спертый. При свете одинокого фонаря я увидел сидящего на полу человека. Он был связан, во рту — кляп. Одежда на нем была простая, мастеровая, но руки… руки были крепкими, мозолистыми, со въевшейся металлической пылью. Это явно был не крестьянин.

— Мои ребята взяли его в трех верстах отсюда, у брода, — пояснил испанец. — Пытался просочиться, косил под заблудившегося охотника. Но врал неумело.

Де ла Серда подошел к пленнику, вытащил кляп. Тот закашлялся, жадно глотая воздух.

— Кто послал? — вопрос испанца прозвучал как щелчок кнута.