Инженер Петра Великого – 4

— Вот наша главная головная боль, — я обвел взглядом Нартова и Магницкого. — Футеровка. Внутренняя обкладка. При температуре жидкой стали, а это, на минуточку, полторы тысячи градусов, любой кирпич, что мы тут лепим, просто размажется, как масло по горячей сковородке.

Я досьал из внутреннего кармана образец кварцита, который притащил из Лапландии. Белесый, с острыми краями, он лег в ладонь. Когда я его увидел в Есле, то не раздумывая сгреб все имеющееся.

— А вот это, — я положил камень прямо на чертеж, — решение. Кварцит. Из него делают динасовый кирпич. Он нужный жар выдержит. Но есть одно «но». Чтобы он стал кирпичом, а не рассыпался в труху, его надо обжечь. Обжечь при такой температуре, какая нашим нынешним печам и не снилась. Нужен такой адский жар, чтобы стекло плавилось.

Нартов нахмурился, взял камень, повертел его в руках. Пальцы у него такие — будто видят лучше глаз.

— Жар… — пробормотал он. — Стало быть, дуть надо сильнее. И угля подкинуть.

— Не прокатит, Андрей, — покачал я головой. — Мы просто упремся в потолок. Хоть всю гору угля в топку завали, выше определенной температуры не прыгнешь. Весь жар тупо улетает в трубу. Тепло — на ветер.

Я отошел к большой грифельной доске, стер старые расчеты и взял мел. Ну что ж, пора доставать главный козырь из рукава. Нельзя было просто вывалить им на голову готовую схему регенеративной печи — они бы не въехали в принцип, приняли бы за какую-то черную магию. Надо было их подвести к решению, заставить котелки заварить в нужном направлении."

"— Давайте подумаем, как рачительные хозяева, — начал я, чиркая на доске примитивную печку с трубой. — Тепло улетает в трубу. А что, если его не выбрасывать? Что, если его ловить?

Я пририсовал сбоку две камеры, набитые условными кирпичами.

— Представь, Андрей, — я повернулся к механику, который впился в доску взглядом, — что мы дым, прежде чем выпустить, гоним вот через эту камеру. Кирпичи в ней раскалятся докрасна, верно? А потом, когда она нагрелась, мы хитрой заслонкой переключаем поток. И теперь уже чистый воздух для горения, прежде чем попасть в топку, идет через эту раскаленную камеру.

Я провел мелом новую жирную линию.

— Воздух в топку придет не холодный, с улицы, а уже огненный! Уже заряженный теплом! И смешавшись с угольным газом, он и даст нам тот самый адский жар. А дым в это время греет уже вторую камеру. Потом — щелк заслонкой — и меняем их местами. И так по кругу. Понимаете? Мы не тратим тепло, мы его гоняем по кругу, накапливаем. Ре-ге-не-ри-ру-ем.

Нартов застыл. Я видел, как в его голове моя корявая схема обрастает мясом: рычагами, заслонками, воздуховодами. Он увидел, как эта штука будет работать.

— Так это же… — он подошел к доске, выхватил у меня мел и, не спрашивая, начал чертить поверх моего эскиза.