Инженер Петра Великого – 4

Она упрямо ползла вперед, прошла почти два кабельтовых, но и ее судьба была предрешена. Внутренний механизм, собранный Нартовым не выдержал чудовищной тряски. Что-то внутри заклинило, и «Щука», задрав нос, зарылась в воду, где и осталась торчать, словно нелепый поплавок.

На борту врага раздался дружный, издевательский хохот. Его было слышно даже сквозь шум ветра. Их капитан, увидев жалкий провал «чудо-оружия московитов», окончательно уверился в своей безнаказанности и нашей полной беспомощности. Он снова лег на прежний курс, идя на сближение уже без всякой опаски.

На палубе «Фреи» повисло тяжелое, гнетущее молчание. Пустить еще торпеду не успеем. Надежда, только что окрылившая людей, сдохла. Мои наемники снова мрачно переглядывались. Они явно решили, что поставили не на ту лошадь. Глебов нервно сжал кулаки, аж костяшки побелели.

— Огонь из всех орудий, Петр Алексеич? — глухо обронил он. — Хоть потреплем его, прежде чем…

Он не договорил.

Это был жест отчаяния. Благородный, совершенно бессмысленный. Наша артиллерия его не достанет, а его пушки превратят нас в щепки.

И в этот момент полного, казалось бы, отчаяния, я принял самое немыслимое, самое унизительное и самое правильное в этой ситуации решение.

— Белый флаг, — спокойно произнес я. — На мачту.

Наступила такая тишина, что я услышал, как скрипела мачта над головой. Все, от последнего юнги до капитана Глебова, уставились на меня, как на рехнувшегося. В их глазах читалось недоверие, переходящее в откровенный ужас. Большая часть экипажа знала, что я — Смирнов, создатель орудий и любимчик Брюса не должен попасть в плен, Государь с них шкуру спустит за такое.

— Ваше благородие… — первым опомнился Глебов. Он шагнул ко мне, его лицо исказилось. — Вы это серьезно? Сдаться? Да лучше утонуть! Это же позор! Мы русские солдаты, а не…

— Это приказ, капитан, — я холодно посмотрел на него. — Выполняйте.

Мои наемники тоже заволновались. Датчанин, их негласный вожак, подошел ближе, его лицо выражало откровенное презрение.

— Мы не подписывались на такое, барон. Вы нам золото обещали, а не веревку на рее.

— Свое золото вы получите, — ответил я, не повышая голоса. — Если будете делать то, что я говорю.

Я видел, что они на грани бунта. Еще немного — и ситуация выйдет из-под контроля. Нужно было им объяснить. Не оправдаться, а именно объяснить логику своего безумного, на первый взгляд, приказа.

— Посмотрите на него, — я указал на вражеский корабль. Глебов тоже уставился на него. — Он идет на нас, как на легкую добычу. Уверен, что мы сломлены и готовы сдаться. Он подойдет вплотную, чтобы взять нас на абордаж без единого выстрела, сберегая порох и не рискуя повредить ценный груз. Он подойдет на дистанцию, с которой не промахнется даже слепой.