Инженер Петра Великого – 4

Но язык у этого испанца был слишком уж прямой, а врагов нажил — не сосчитать. Попал в опалу по ложному доносу одного влиятельного ворюги, которого пытался за руку поймать. Сняли со всех должностей, живет почти в забвении. А дочка его осталась при дворе Филиппа V Бурбона. Она в составе испанского посольства. Девка гордая, с характером. Пойдемте-ка, я вас представлю.

Не успел я и рта раскрыть, как Брюс уже тащил меня к ней.

— Баронесса, позвольте вам представить нового сподвижника Государя, барона Петра Алексеевича Смирнова.

Она сделала легкий книксен, я в ответ согнулся в поклоне.

— Наслышана о вас, барон, — ее голос был тихим, с легким акцентом. — Говорят, вашими трудами московитская артиллерия чудеса творит.

— Стараемся, баронесса, на благо Отечества, — произнес я дежурную фразу.

Разговор не клеился. Я понятия не имел, о чем говорить с барышней из этого мира, а она, похоже, и не собиралась поддерживать пустую болтовню.

— Яков Вилимович упомянул, что ваш отец… офицер, — решил я сменить тему, чтобы хоть как-то разбавить неловкость.

— Был, — поправила она, с горечью в голосе. — Теперь он просто опальный старик, всеми забытый.

— Брюс говорил, что он большой тактик, — осторожно закинул я удочку.

На ее лице мелькнул живой интерес.

— Чистая правда. Он всю жизнь отдал армии. Изучал битвы, карты составлял. Говорил, что исходил Кастилию вдоль и поперек, и ни одна карта и десятой доли не показывает того, что там есть на самом деле — тайных троп, перевалов, озер. Он считал, что тот, кто знает эти тропы, может провести войско там, где враг его и ждать не будет. Да только знания его никому не пригодились. Его отставили.

В моей голове будто что-то щелкнуло.

Я посмотрел на Изабеллу совершенно другими глазами. Теперь она была для меня возможно, единственным ключом к успеху всей нашей безнадежной затеи. Расспрашивая про отца Изабеллы, я узнал много интересного, что только подтверждало мою задумку.

Я уже толком и не помню, как закончился тот бал. Разговор с баронессой выбил меня из колеи, заставив мозги крутиться с бешеной скоростью. Весь остаток вечера я высматривал в толпе Брюса.

Взглядом я скользил по напудренным парикам, расшитым камзолам и шелестящим платьям, но видел перед собой совсем иное.

Я, человек XXI века, привыкший к концепции быстрой, технологичной войны, видел всю дикость и неэффективность здешних методов. Идея пришла сама собой, рожденная духотой бального зала. Горячий, спертый воздух, плотно насыщенный запахами духов, пота и воска от сотен свечей. Что, если так же насытить воздух, но не ароматами, а чем-то горючим? Создать облако взвеси, а потом… поджечь. Объемный взрыв. В моем времени это называли термобарическим боеприпасом, вакуумной бомбой.