Инженер Петра Великого – 3

— Выстрелы в воздух — у-ух! Колокол — бам-бам! Молодцы караульные, сработали на совесть! Ну а там уже все пошло как по маслу. Вражина такого отпора не ждал. Полезли нахрапом, зло. Метили, сволочи, прямиком в вашу лабураторию да в новые пороховые сараи.

Бой завязался знатный. Люди Орлова не раз уже в переделках бывали, да и каждый куст в усадьбе знали, дрались толково, не трусили. Все мои придумки — рвы, «волчьи ямы» замаскированные, частокол покрепче — все это им помогло и притормозило нападавших, дало нашим время собраться с силами.

— Часа два, почитай, это все длилось, — продолжал Орлов, потирая небритую щеку. — Поджигатели у них, надо сказать, не промах были, пару факелов до сараев тех докинули, что с краю стояли. Да мы огонь быстро сбили. К главным-то цехам и погребам они и близко не подошли, так, огрызались издалека. Мы их так прищучили, что они уж и не думали прорываться, только бы ноги унести. Потеряли они тут порядком, трупов штук двадцать насчитали, да раненых, небось, еще с собой уволокли. У нас, слава Богу, потерь почти нет: трое раненых, один тяжеловат, но лекарь говорит, выкарабкается.

Я внимательно слушал. С одной стороны — отлегло от сердца, что пронесло, а с другой — как же достали! Это же открытая война, прямо у меня под носом, война против моих идей. И отсиживаться, дыры латать, ждать, когда они снова припрутся, — надоело. Хватит! Сколько там длилась Северная война? Больше двадцати лет? Если не ошибаюсь, до 21 года. Я не буду столько ждать. Всему есть пределы. Хорошо, что основных шпиков и их сподручных выявили. А это тупо недобитки остались.

Я прошелся по территории, посмотрел на следы ночной заварушки. Обугленные бревна, земля вся истоптана. Тут, на этом пятачке, решалась судьба моих изобретений, а, может, всей войны. И если они так отчаянно лезут сюда, значит, боятся того, что тут может появиться.

У меня рождалась интересная мысль. Она была до жути дерзкая, почти сумасшедшая, но такая, зараза, заманчивая. Хватит в обороне сидеть, пора самим в атаку идти. Может, рудники их в Лапландии прибрать к рукам, чтоб им пушки не из чего было лить? Или, черт побери, рискнуть по-крупному — собрать кулак посильнее да морским десантом по самому Стокгольму пройтись, пока они там расслабились, думают, русский медведь только отмахиваться умеет? Вот это будет шок, вот это будет им удар под дых, не скоро очухаются. Пусть знают, что на каждую их пакость будет ответка, да такая, что мало не покажется.

Понятно, что это невыполнимая задача, да и самоубийственная. Но если раззадорить врага, то он начнет совершать ошибки.

— Петр Алексеич! — Голос Федьки вырвал меня из размышлений. Он подбежал, что-то в руке сжимает. — Гляньте, какую хреновину мы нашли у одного из убитых, тех, кто поближе к лаборатории подлезть пытался.