Инженер Петра Великого – 2

А в бою нужна стопроцентная гарантия.

Нет, тут нужен был принципиально иной подход. Что-то вроде спички! Обыкновенной спички, которая загорается от трения. И я опять вернулся мыслями к идее терочного запала."

"Я прекрасно помнил, что белый фосфор — это адская штука! Ядовитый жутко, да ещё и сам по себе на воздухе загорается — с таким каши не сваришь, опасно невероятно. Но ведь есть же и красный фосфор! Он куда более стабильный, не такой токсичный, и главное — в смеси с бертолетовой солью (вот только где её тут взять, эту соль? Очередная задачка со звёздочкой!) или другими сильными окислителями (типа того же марганца, который у нас был) дает состав, который вспыхивает от простого энергичного трения. Чиркнул такой «спичкой» по шершавой поверхности — и готово, запал загорелся!

Но где взять фосфор⁈ Алхимики его уже знали, конечно. Умели получать — из мочи, путём долгого, муторного и невероятно вонючего процесса: тонны этой самой мочи надо было выпаривать, потом прокаливать остаток с углём в ретортах… Выход получался мизерный — с гулькин нос, как говорится. Да и процесс требовал оборудования, которого у меня не было.

Но был же Брюс! Он же и сам, как я знал, баловался алхимией, переписывался с европейскими учёными, всякие диковинки выписывал. Может, он сможет помочь? Раздобыть где-нибудь в Европе хоть баночку-скляночку этого самого красного фосфора чисто для опытов? Я сел и накатал ему подробную челобитную (ну, то есть, докладную записку), где изложил всю идею терочного запала и слёзно просил подсобить с реактивами.

А пока решил поэкспериментировать с тем, что под ногами валяется, так сказать. С тем, что было доступно здесь и сейчас. Сера, селитра, угольный порошок — это классическая основа дымного пороха. Плюс попробовал добавлять сурик железный (такая ярко-красная краска, оксид железа), толчёную марганцевую руду (её металлурги в сталь добавляли, значит, какой-то пироксид марганца там был). В общем, всё, что теоретически могло повысить чувствительность смеси к трению или температуру горения.

Толок всё это в ступках до состояния тончайшей, как мука, пыли — чем мельче, тем реакция активнее. Смешивал в разных пропорциях — больше по наитию и по каким-то обрывкам институтских знаний из прошлой жизни, чем по точным рецептам. Пробовал разные связующие, чтобы эту порошковую смесь закрепить на кончике деревянной лучинки или фитиля — то рыбий клей, то густое льняное масло.

Потом начиналось самое интересное: брал эту «экспериментальную спичку» и… чиркал! О шершавый кирпич в стене сарая, о специально припасённый камень с грубой поверхностью, да хоть о подошву своего грубого рабочего сапога!

Ох, и намучился я с этими экспериментами! Долго, нудно, и чаще всего результатом был… пшик. В прямом смысле слова.