Инженер Петра Великого – 2

Весна в Стокгольме неохотно вступала в свои права, сменяя стылые ветра на робкое тепло, но в кабинете графа Пипера атмосфера оставалась по-зимнему холодной. Наконец, однажды утром, когда солнце едва пробилось сквозь свинцовые тучи, покрывавшие небо над Гамла Станом, старым городом, прибыл специальный курьер. Он доставил пакет, который первый министр вскрыл с плохо скрываемым нетерпением. Внутри, помимо шифрованных депеш, лежала объемистая, грубо переплетенная тетрадь — та самая, за которой так долго охотились шведские соглядатаи. Это был личный дневник Петра Смирнова, русского мастерового, чье имя все чаще фигурировало в донесениях.

— Вот он, господа, — Пипер положил тетрадь на стол перед графом Горном и Кристофером Польхемом, которые были немедленно вызваны во дворец. — Плод недавней операции наших людей в Петербурге. Как вы знаете, арест этого Смирнова был спровоцирован с нашей подачи через агентуру в Преображенском приказе — пришлось, конечно, раскошелиться на солидную мзду тамошним крючкотворам, но дело того стоило. Царь Петр, разумеется, своего умельца быстро вызволил, не без помощи этого шотландца Брюса, однако самое ценное — его мысли, чертежи — в наших руках.

Кристофер Польхем, чьи пальцы слегка дрожали от волнения, первым потянулся к тетради. Он осторожно перелистывал страницы, исписанные неровным, корявым почерком, с многочисленными помарками и рисунками, сделанными, очевидно, наспех. Граф Горн, сохраняя внешнее спокойствие, внимательно следил за выражением лица асессора Бергсколлегии. Пипер же отошел к окну, глядя на черепичные крыши Стокгольма. Успех операции был очевиден, но что-то в этой истории продолжало его беспокоить. Слишком легко дался этот трофей.

По мере того, как Кристофер Польхем углублялся в чтение, его лицо становилось все более серьезным, а глаза расширялись от изумления. Он что-то бормотал себе под нос на смеси шведского и латыни, делая пометки на отдельном листе бумаги. Наконец, он поднял голову, и в его взгляде читалось нечто среднее между восторгом и глубокой тревогой.

— Ваше Превосходительство, графы, — голос Польхема был прерывистым от волнения. — Это… это невероятно! Это настоящее сокровище! Здесь детали его сверлильного станка, а еще… здесь нечто гораздо большее!

Он снова склонился над тетрадью.

— Посмотрите! Он подробно описывает проблемы, с которыми сталкивается на своем заводе! Качество руды — он сетует на примеси, ищет способы их нейтрализации. Флюсы — он экспериментирует с различными добавками, пытаясь добиться более чистого и однородного чугуна. Литье — он описывает свои неудачи с формами, с усадкой металла, с образованием раковин. Закалка орудийных стволов — он ищет оптимальные режимы, чтобы избежать трещин и повысить прочность.