Инженер Петра Великого – 2

Вместо этого на их лицах читался откровенный шок, перемешанный с недоумением. Они видели, как их хваленая гвардия, несокрушимые линии, вышколенные по последнему писку европейской военной моды, были остановлены и буквально «выкошены» какими-то вчерашними салагами, сидящими в «обычных ямах» и вооруженными какими-то «хитрыми» ружьями да непонятными «карманными бомбами». Это был удар по самолюбию, по замшелым представлениям о войне. Де Геннин, мой главный хулитель окопов, сидел чернее тучи. Он что-то быстро чиркал в своей записной книжке, видать, мотал на ус. Кажись, я заставил его крепко призадуматься.

Это был полный и безоговорочный триумф. Чистая победа. Моя «окопная тактика», ружья, гранаты и картечь — все это сработало на ура.

При этом, все сработало так, как я и прикидывал, а может, даже круче.

Трубач сыграл отбой. «Потешный бой» закончился. Мои солдатики, высыпав из окопов, сгрудились вокруг меня — чумазые, потные, с сияющими рожами, будто мы только что самого шведского короля в плен взяли. А что, они имели на это полное право! Они сегодня доказали, что и простой русский мужик, если его по-умному научить да дать в руки толковое оружие, способен на поле боя чудеса творить. И я был горд за них!

На наблюдательный помост я поднимался с легким волнением. На душе было легко и радостно. Мы это сделали!

Петр Алексеевич, не дожидаясь, пока я подойду, сам шагнул мне навстречу. Схватил за плечи, тряхнул."

"— Ай да Смирнов! Ай да сукин сын! — рявкнул он, с неподдельным восторгом. — Вот уж не ждал, признаться! Ну, удивил, так удивил! Это ж… это ж не бой был, а избиение! Твои-то «кроты» этих гвардейских орлов как куропаток пощелкали! А гранаты твои, а картечь! М-да…

Он обернулся к генералам. На их лицах застыла целая гамма чувств: от откровенного изумления и растерянности до плохо скрываемой досады, а у некоторых и злости.

— Что, господа, съели? — продолжал Государь с ехидной усмешкой. — А то все «кротовьи норы», «не по-нашему»! А оно вот как обернулось! Сидит себе солдатик в ямке, знай себе поплевывает да из фузеи своей хитроумной постреливает, а ваши-то хваленые линии и подойти не могут! Вот вам и наука! Учиться надо, господа, учиться, пока этот вот, — он снова хлопнул меня по плечу, — всех вас за пояс не заткнул!

Генерали молчали, переглядывались. Вид у них был такой, будто их только что прилюдно розгами отходили.

И тут я понял, что надо срочно менять ситуацию. Да, я победил. Мои идеи сработали. Но нажить себе в лице генералитета заклятых врагов — это было бы верхом глупости. Они мне этого триумфа никогда не простят. И будут потом палки в колеса совать на каждом шагу, мстить. Мне это было совершенно ни к чему. Нужно было как-то сгладить момент, дать им сохранить лицо и не дать почувствовать себя окончательно растоптанными.