Иным путем

– Ваше величество, – сказала Ирина, загадочно улыбнувшись, – не знаю, насколько это достоверно, но я слышала, что ваш младший сын заявил, что он никогда не жаждал сесть на трон своего отца и брата. И, если уж так вышло, что волей Провидения он будет вынужден занять это место, то не начнет свое царствование с подлости."

"– Да, это похоже на Мишкина, – кивнула вдовствующая императрица, – он просто весь в этих словах. Но я чувствую, Ирина, что вы мне что-то не договариваете.

– Да, вы правы, – ответила Ирина. – Было и еще одно обстоятельство, которое заставляло стремиться к заключению этого брака. Ваше величество, я могу быть с вами полностью откровенна? Вопрос касается будущего династии Романовых и, возможно, самого ее существования.

– Да, – сказала Мария Федоровна, бросив встревоженный взгляд на Марию-Масако, – говорите все прямо и без утайки. Я постараюсь понять все сказанное вами и принять, если не сердцем, то умом.

– Ваше величество, – сказала Ирина, – дело в том, что правящие династии Европы находятся на последней стадии вырождения по причине многочисленных случаев кровосмешения и близкородственных браков. Особенно это стало заметно из-за значительно улучшившегося за последние пятьдесят лет уровня медицины, позволяющей выживать носителям различных наследственных болезней. Вам уже, наверное, должно быть, известно, какую проблему мог принести в семью Романовых так и не рожденный наследник вашего сына Николая. Причина беды – в плохой наследственности его матери, происходящей от королевы Виктории и являющейся носительницей гемофилии.

Как я понимаю, первоначально предполагалось, что старший сын Михаила и Масако будет объявлен наследником второй очереди и станет как бы дублером для Алексея. Ничего не значило и то, что в нашей истории Алексей дожил до четырнадцати лет. Гемофилик – это как человек, идущий по канату над пропастью. Любой неосторожный шаг грозит ему безвременной смертью, а Александра Федоровна после рождения сына больше не могла иметь детей. Дети вашего младшего сына, рожденные в законном равнородном браке, должны были пресечь возможную династическую свару в случае случайной смерти цесаревича. Теперь вышло так, что это проблема оказалась отодвинутой на одно поколение, и решать ее уже императору Михаилу Второму.

– Спасибо, Ирэн, – сказала Мария Федоровна, с глубоким вздохом посмотрев на часы, – теперь я буду любить Машеньку еще больше. Я хотела с вами еще о многом поговорить, но, извините, дела. Давайте я провожу вас, и будем надеяться, что НА ЭТОТ РАЗ у нас все будет хорошо.

16 (3) апреля 1904 года, утро.