Инцел на службе демоницы 3: В аду любят погорячее (СИ)

Самое удивительное, что, судя по глазам, реально не поняла, о чем я.

— Интересно, — отозвался я, — как ты здесь прокатишься. Или сама испугалась?

— Если думаешь, что я, Ангел Возмездия, — с пьяным вызовом бросила она, — испугаюсь какой-то железки, то подумай еще раз!

Тележки с грохотом остановились, и партия только прокатившихся, медленно приходя в себя, побрела к выходу так же, как и всегда: девчонки довольно пошатываясь, а парни стыдливо прикрывая пах. Прежде чем я успел сообразить, Джи схватила меня за руку и с нечеловеческой силой поволокла к ступеням.

— А… — протянул я, глядя на здание ближайшего туалета.

Вообще не слушая, она затащила меня на самую первую тележку в ряду. Железные скобы в который уже раз за сегодня опустились на плечи, приковывая меня к месту, как бы подтверждая, что это бремя мне придется вынести до конца. Вот только презика на мне не было. Ну и плевать — казалось, во мне уже ничего и не осталось. Джи с сосредоточенным видом уселась рядом, словно даже не догадываясь, что ее ждет. Неужели столько просмотренных аттракционов ничего ей не прояснили? Логика явно была ее самой слабой стороной.

— Этот парк, — сухо, будто отвечая моим мыслям, произнесла она, — для блудливого скота, который просто по-другому не может. Так все и задумано. Смотри на меня, я покажу тебе пример морали, воли и смирения…

Звонок разнесся над огромными горками, и я уже привычно схватился за поручень. Ну давай, посмотрим… Колесики с лязгом поехали по рельсам, набирая скорость. Ветер хлестнул в лицо, сидение под нами завибрировало. Все ощущения были как и прежде — даже чуть сильнее, чем прежде, с учетом того, что наша тележка неслась вперед самой первой. Стараясь отвлечься, я покосился на сидящую рядом Джи, которая поначалу даже не держалась, всем видом демонстрируя, как незначительна для нее эта нагрузка. Однако на очередном вираже — пока еще не самом большом — ее глаза округлились одновременно ошалело и растерянно. В них не читалось ни морали, ни смирения.

— А… — выдохнула она и тут же стиснула зубы, видимо, пытаясь показать хотя бы волю.

Зажмурившись, она крепко сжала поручень и вплоть до большой петли не издала ни звука. Нас понесло вверх на высоченную горку, и тележка бешено задрожала — вибрации под нашими бедрами по ощущениям усилились в сотни раз. Кусая губы, Джи яростно стиснула ноги и сразу же, словно опомнившись, их разжала.

— А-а… — вырвалось у нее снова, и она с силой закрыла рот рукой.

Нас поднимало по рельсам все выше и выше — казалось, прямо на небеса. Под дружные стоны из других тележек ее ноги снова съехались вместе — и больше уже не разъезжались. Ладонь вокруг рта сжималась все крепче, не позволяя вырваться ни звуку.