Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

Пузыри летели вниз, лопались, и гряз­ные брызги падали на головы первых пассажиров.

mardi, le 4 novembre

Маленькие дамские сумочки, фи. Откроешь любой жур­нал — так и лезет в глаза реклама этих крохотных, микро­скопических штучек, куда можно поместить только пудре­ницу. Но я, уходя из дома, обычно беру с собой вот что:

маленькие складные ножнички (мощное оружие про­тив торчащих ниток);"

"ручку, чтобы записывать (память у меня еще ничего, но не идеальная);

мобильник (звонить в агентство по прибытии на место и когда все кончено);

презервативы (полиуретановые, а также латексные — у некоторых аллергия на те или на другие);

ложку;

баночку со смазкой (масло такое, чтоб смазывать трущиеся поверхности);

блеск для губ (подкрашивать после минета губы пома­дой — слишком сложно);

пудру и тушь;

флакончик с духами (что-нибудь с цитрусовым от­тенком); бумажные носовые платки; запасные трусики и чулки;

ключи, банковские кредитные карточки, другие не­обходимые мелочи;

и иногда зажимы для сосков, шарообразный кляп и резиновую плетку-многохвостку.

Мне бы пригодился вместительный вещмешок. Упако­вать все вышеперечисленное в лилипутскую сумочку от Fendi — не смог бы даже Гудини.

mercredi, le 5 novembre

Неожиданно вспомнила одно выражение: «хочешь жить — умей вертеться».

Какая захватывающая идея! Представила себе крупье в Лас-Вегасе, склонившегося над вертящейся рулеткой, кра­савицу эпохи короля Эдуарда, перебирающую на серебря­ном подносе визитки, садомазохистку, которая хлещет плет­кой связанных мужиков, а они вертятся, как колбаски на гриле.

jeudi, le 6 novembre

Мои родители очень милы. Конечно, все любят своих родителей, в этом я не оригинальна, но это действительно правда. Уехав из дома много лет назад, я с ними до сих пор чуть ли не каждый день общаюсь, с отцом, или с матерью, или с обоими по очереди.

Им не известно, чем я занимаюсь, по крайней мере, они делают вид, что ничего не знают. Единственное, что они знают: я работаю в сфере сексуальных услуг, но это все. Хорошо зная собственную мать и ее буржуазную чув­ствительность, я думаю, что своим друзьям она говорит, что я работаю торговым представителем какой-нибудь фирмы.

Мы делаем вид, что им про мой род занятий ничего не известно, но я подозреваю, что, на самом деле, они обо всем знают. Или, по меньшей мере, догадываются. Люди они далеко не глупые.

Домой я позвонила просто так, без всякой причины.

—  Здравствуй, дружочек, — сказал папа. — Ты все шляешься по улицам? Ха-ха-ха.

—  Ха, — хмыкнула я в ответ. — Мама дома?

Он проворчал что-то еще и передал трубку.

—    Когда ты приедешь? — спросила она. Даже не поздо­ровалась. Даже не спросила, как мое здоровье. В ее семье с допотопных времен не было принято обмениваться ри­туальными формулами вежливости. Их стиль — сразу пе­реходить к делу.