Интендант его Драконьего Превосходительства (СИ)

Ему хотелось умчаться к самым звездам, в недосягаемую даль, раствориться в бескрайности и рассыпаться мириадами таких же маленьких искр, какие сверкали над его головой. С трудом работая усталыми крыльями, он из чистого упорства поднялся еще выше - в третье небо, мягкий воздух которого с трудом удерживал немалый вес истинного.

Здесь, на невероятной высоте, не было никого. Только сам генерал да пара полупрозрачных облачков. А там, далеко внизу, остались все безрадостные мысли Ардашира и его сердечное смятение. Впрочем, с такой высоты даже они казались далекими, мелкими и незначительными. Что для вечности одна драконья жизнь? - мгновение. Что для империи судьба одного из истинных? - капля в море.

Мало ли драконов погибало в прошлом от невозможности соединиться с той, к которой оказался привязан по чьей-то злой воле? Тысячи! Десятки тысяч! Ардашир прекрасно знал историю своего мира. И теперь вспоминал, словно перечитывал заново древние манускрипты, рассказы летописцев до-имперских времен.

Империя Салманаах появилась относительно недавно, всего-то три поколения назад. Враждующие между собой земли сумел объединить под своей рукой прадед нынешнего императора. А тогда, во времена Раздора… опоить слезами девственницы истинного, повлиять на которого другими способами не удавалось, - это было излюбленное средство борьбы за власть!

Дракон, оказавшийся привязанным к неизвестной ему делессе, или погибал, или соглашался на выдвинутые ему условия, лишь бы не сгореть в любовной горячке, не уйти к Перводраконице, так и не оставив после себя наследников. Ах, сколько брачных и военных союзов было заключено благодаря слезам девственниц! Сколько войн было развязано ради того, чтобы заполучить в жены ту, которая стала драконьим Сокровищем!

Недаром, ой, недаром предки Ардашира и других истинных имели привычку капать себе на руку любые поднесенные им напитки, прежде чем сделать хоть глоток! Но времена изменились. Земли и их властители примирились и перестали воевать. Любовная магия оказалась вне закона. И драконы перестали опасаться, что им подмешают в питье слезы неизвестной девственницы, привыкли спокойно пить, что дадут, и не ожидать подлости.

Ардашир с тяжелым вздохом подумал о том, что и Мартель, собственно говоря, не собирался совершать подлых поступков. Парень вряд ли догадывался, какое действие окажет на Ардашира глоток горько-соленой жидкости. Если юный делес даже в бытовой магии ничего не смыслит - откуда ему знать хоть что-то о запретной любовной магии? Впрочем, это соображение не могло послужить генералу утешением, ведь пути к спасению оно не открывало.

А что могло бы спасти его? Или кто?

Ардашир вдруг подумал о старшем брате.