Интеллект в подарок

Он военный человек, его воинские умения никого не удивят, в отличие от меня. Дмитрий Иванович, вошёл в моё положение и согласился."

"С Одинцовыми я не просто подружился, я с ними можно сказать породнился. Дмитрий Иванович, то ли в шутку, то ли всерьёз предложил усыновить меня и попросил жену и дочь высказаться по этому поводу. Татьяна Владимировна сразу сказала, что она за, а Маша, покраснев как спелый помидор, сказала, что она против, но не потому, что я ей неприятен, а потому, что как раз наоборот. Тут она окончательно смутилась и спряталась за маминой спиной. Все дружно посмеялись.

Расставались мы тяжело. Женщины обнимали меня, целовали и плакали. Говорили, что я непременно должен приехать к ним в гости. Мы с Одинцовым обменялись адресами. Я попросил писать мне в Новосибирский почтамт до востребования, а Татьяна Владимировна написала мне их ленинградский адрес, по которому жили её родители. Дмитрий Иванович ожидал нового направления на службу, говорил, что скоро это прояснится и тогда он мне обязательно напишет с нового места службы. Я сказал, что буду ждать их письма и отвечу сразу же.

Глава 4

Новосибирск

Вернувшись на станцию Озерки, я обнаружил, что лишился жилья. Оказалось, моя квартирная хозяйка выходит замуж и переезжает к мужу, а дом продаёт. Я отпросился на работе съездить домой, повидаться с матерью. Это была моя вторая с ней встреча после того, как ко мне вернулся разум. Первая прошла тяжело. Как ни странно, мать не приняла меня здоровым. Она помнила и любила своего прежнего деревенского дурачка, а меня нынешнего дичилась. Перед разговором мать обрызгала меня святой водой и перекрестила. Не знаю, что уж она обо мне думала, но увидев, что её действия не повлияли на меня, она дала мне поцеловать серебряный крестик и икону с ликом Николая Чудотворца. После этого немного успокоилась и, хотя бы поговорила со мной. Отчим, тот вообще мне руки не подал и даже разговаривать не стал. Односельчанам было интересно, конечно, каким я стал, но их интерес быстро угас, общих интересов, как и общего прошлого у нас не было. Со сводными своими братьями и сёстрами, которых во множестве нарожала мать моему отчиму, я также не сошёлся. Они слишком привыкли к своему превосходству надо мной, слабоумным, и принять меня таким, каким я стал, не смогли или не захотели. Впрочем, они были слишком малы, чтобы винить их в этом.

Вот и в этот раз моё свидание с мамой мало отличалось от предыдущего. Я переночевал и утром, попрощавшись с матерью, ушёл, не оглядываясь. Эта часть моей жизни окончательно ушла в прошлое. За околицей у меня состоялась ещё одна встреча, с девушкой, которая в моей прежней жизни приходила иногда ко мне по ночам, когда я спал на чердаке в коровнике.