Инсургент

Он краснеет и хватается за вещи из груды рядом с кроватью. Я чувствую себя неуютно из-за того, что прогоняю его, но лишь до тех пор, пока не вижу, как он бросает свои вещи вниз, через несколько коек. Ему не придется далеко уходить.

— Я имею на это право? — спрашиваю я. — В смысле, спать здесь.

— Да, — усмехает Линн. — Гек заслуживает того, чтобы его выперли. Он назвал Зика предателем на глазах у Юрая. Так нельзя. Думаю, на нем сказывается Искренность. Он чувствует, что вправе говорить, что вздумается. Эй, Мааар!

Марлен высовывает голову из-за кровати и улыбается мне, обнажая зубы.

— Эй, Трис! — говорит Марлен. — Добро пожаловать. Что такое, Линн?

— Ты можешь заставить младших девчонок дать нам что-нибудь из вещей? — уточняет Линн. — Не все, хоть что-нибудь. Джинсы, нижнее белье, возможно, запасную пару обуви?

— Конечно, — говорит Марлен.

Кладу нож рядом с нижней койкой.

— Что за ""детсадовские бредни""? — спрашиваю я.

— Дивергент. Люди с особыми умственными способностями? Да ну, — она пожимает плечами. — Я знаю, ты в это веришь, но я — нет.

— Тогда каким образом ты объяснишь мою устойчивость к моделированию? — интересуюсь я. — Или возможность ему сопротивляться?

— Думаю, лидеры выбирают случайных людей и меняют моделирование под них.

— Зачем им это?

Она машет рукой перед моим лицом.

— Ты так увлечена, волнуясь о Дивергентах — прямо, как моя мама — что забываешь волноваться о делишках лидеров. Это, просто напросто, разные способы контроля над сознанием.

Она избегает смотреть мне в глаза, выводя носком туфли круги по мраморному полу. Интересно, помнит ли Линн, как находилась под контролем? Во время атаки моделирования. Я была так сосредоточена на том, что случилось с Отреченными, что чуть не забыла о произошедшем с Бесстрашными. Сотни Бесстрашных, очнувшись, обнаружили на себе черную метку убийц, а ведь они этого не выбирали. Решила не спорить. Если ей хочется верить в заговор правительства, не думаю, что смогу ее переубедить. Чтобы понять, необходимо испытать на себе.

— Я принесла одежду, — говорит Марлен, подходя к нашей койке. У нее в руках стопка черной одежды ее размера, которую она с гордостью предлагает мне. — Я даже заставила твою сестру дать мне платья, Линн. Она принесла три.

— У тебя есть сестра? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает Линн. — Ей восемнадцать. Она была в том же инициированном классе, что и Четвертый.

— Как ее зовут?

— Шона, — отвечает она. Затем смотрит на Марлен. — Я говорила, что никому не нужны платья, но ты, как обычно, совсем меня не слушаешь.

Я помню Шону. Она была одной из тех, кто ловил меня при спуске по кабелю.

— Думаю, в платье легче бороться, — говорит Марлен, вскидывая подбородок. — Это дает больше свободы ногам.