Инсургент

Он бледный, его глаза налиты кровью.

— Что же ты наделал?

На этот раз в вопросе слышны слезы, и он больше похож на рычание, чем на человеческую речь.

Я бросаюсь к Тобиасу, изо всех сил стараясь освободиться от хватки Питера.

— Чего ты добиваешься? — кричу я.

— Ты умрешь, я тоже умру. — Тобиас смотрит на меня через плечо. — Я попросил тебя не делать этого. Ты сделала свой выбор. Таковы последствия.

Он исчезает за углом. Последнее, что я вижу: Тобиаса и Бесстрашных предателей, уводящих его под угрозой ствола пистолета, и кровь на его спине, текущую с мочки уха от травмы, которую я не видела.

Вместе с его уходом меня покидают остатки жизненных сил. Я перестаю сопротивляться и позволяю Питеру затолкнуть меня в камеру. Оказавшись внутри, я сползаю на пол, ожидая, когда закроется дверь, обозначая уход Питера. Но она не закрывается.

— Почему он пришел? — спрашивает Питер.

Я смотрю на него.

— Потому что он идиот.

— Ну, да.

Я прижимаюсь головой к стене.

— Неужели решил, будто сумеет тебя спасти? — фыркает Питер. — Выглядит, как поступок Стиффа.

— Я так не думаю, — возражаю я.

Если бы Тобиас пытался спасти меня, он бы все продумал, взял бы подмогу. Он никогда не ворвался бы в штаб-квартиру Эрудитов в одиночку.

На глаза наворачиваются слезы, я даже не пытаюсь их стереть. Вместо этого смотрю сквозь них, наблюдая, как все вокруг расплывается. Несколько дней назад я бы ни за что не заплакала перед Питером, но теперь мне все равно. Он — самый незначительный из всех моих врагов."

"— Думаю, он пришел, чтобы умереть вместе со мной, — признаюсь я и зажимаю рот рукой, чтобы заглушить рыдания. Если смогу задержать дыхание, то перестану плакать. Я не хочу, чтобы он умер вместе со мной. Я хочу, чтобы он был в безопасности. Идиотка, думаю я, но мое сердце так не считает.

— Это просто смешно, — замечает Питер. — И бессмысленно. Ему восемнадцать; когда ты умрешь, он найдет себе другую девушку. Он глупец, если этого не понимает.

Слезы бегут по моим щекам, сначала горячие, затем холодные. Я закрываю глаза.

— Если ты думаешь, что речь об этом… — я глотаю слезы, — …тогда это ты глупец.

— О, да. Плевать.

Его обувь скрипит, когда он отворачивается, чтобы уйти.

— Подожди! — я смотрю на его размытый силуэт, не в состоянии разглядеть лицо. — Что они сделают с ним? То же, что со мной?

— Не знаю.

— Можешь узнать? — я разочарованно провожу ладонями по лицу. — Можешь узнать хотя бы в порядке ли он?

— Зачем мне это делать? Зачем мне вообще делать для тебя хоть что-то?

Спустя мгновение слышу, как закрывается дверь.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Перевод: Ania Lune, Екатерина Забродина, Воробьева Галина, Маренич Екатерина, Инна Константинова

Редактура: Юлия Исаева, allacrimo, Любовь Макарова, Индиль

Я как-то читала, что плач с научной точки зрения необъясним.