Инсургент

— Вовсе нет, — произносит Тобиас с притворной искренностью. — А ты, Трис, не хочешь почитать руководство по починке? Мне кажется, тебе понравится.

— Могу одолжить, — говорит Калеб."

"— Может позже? — предлагаю я. Когда Калеб закрывает за собой дверь, я одариваю Тобиаса грозным взглядом. — Ну, спасибо тебе, — говорю я. — Теперь он мне все уши прожужжит про очистку воды и то, как она работает. Хотя я предпочитаю говорить об этом, чем о том, что его действительно интересует.

— И что это? — Тобиас приподнимает бровь. — Гидропоника?

— Гидро-что?

— Это один из здешних способов выращивания пищи. Ты не захочешь узнать.

— Ты прав, не хочу, — отвечаю я. — О чем он пришел поговорить с тобой?

— О тебе, — поясняет он. — По-моему, это был разговор старшего брата: «Не валяй дурака с моей сестрой». И все в таком духе.

Тобиас встает.

— И что ты ему ответил?

Он подходит ко мне.

— Я рассказал ему о том, как мы сошлись. Вот так мы и пришли к теме метания ножей, — говорит он. — И я сказал, что не валяю дурака.

Я чувствую тепло во всем теле. Он обхватывает мои бедра руками и нежно прижимает к двери. Его губы находят мои.

Не могу вспомнить, зачем я вообще сюда пришла.

Но мне все равно.

Я обнимаю его здоровой рукой, притягивая к себе. Мои пальцы находят край его футболки и скользят под нее по спине. Он такой сильный.

Он целует меня снова, теперь более настойчиво, его руки на моей талии. Его дыхание — мое дыхание, его тело — мое тело, мы так близко, что нет никакой разницы.

Он отстраняется всего на несколько сантиметров. Я не позволяю ему увеличить расстояние.

— Ты не за этим пришла, — говорит он.

— Нет.

— Тогда зачем?

— Какая разница?

Я вожу пальцами по его волосам и тянусь своим губами к его. Он не сопротивляется, но после нескольких секунд бормочет мне в щеку:

— Трис.

— Ладно, ладно. — Я закрываю глаза. Я пришла сюда для чего-то важного: сообщить ему о разговоре, который услышала.

Мы садимся совсем близко друг к другу на его кровать, и я начинаю с самого начала. Я рассказываю ему, как следила за Маркусом и Джоанной в саду. Я рассказываю ему о вопросе Джоанны о времени атаки, об ответе Маркуса, о последовавшем споре. Во время рассказа я слежу за выражением его лица. Он не выглядит заинтригованным или шокированным. Вместо этого, каждый раз при упоминании Маркуса его лицо искажает гримаса.

— Ну, и что ты думаешь? — спрашиваю я, закончив свой рассказ.

— Я думаю, — начинает он осторожно, — что Маркус хочет чувствовать себя более важным, чем он есть на самом деле.

Я ожидала совсем не такого ответа.

— Ну и… Считаешь, он просто рассказывает небылицы?

— Полагаю, на самом деле есть какая-то информация, которая была известна Отреченным и которую жаждала получить Джанин, но я думаю, он преувеличивает ее важность.