Инсургент

Я опасаюсь делать что-либо, пока нахожусь под наблюдением камер, но, наблюдая за моей зарядкой, им явно ничего не узнать.

Эта мысль заставляет мои руки дрожать, но я даже не пытаюсь гнать ее от себя. Вместо этого напоминаю себе, что я Бесстрашная и страх мне не чужд. Здесь мне предстоит умереть. Возможно, в ближайшее время. Таковы факты.

Но на происходящее можно посмотреть и с другой стороны. Я умру с честью, как умерли мои родители. И если все, что они говорили о смерти, правда, скоро я буду вместе с ними.

Качаю руками, меняя темп. Они все еще дрожат. Мне необходимо знать, сколько прошло времени. Я пришла немного за полночь. Сейчас уже должно быть раннее утро, возможно, четыре или пять часов. Или, быть может, прошло не так много времени, а мне так кажется из-за безделья.

Дверь открывается, и, наконец, я стою лицом к лицу с моим врагом и ее Бесстрашными охранниками.

— Здравствуй, Беатрис, — приветствует Джанин. Она одета в синие цвета Эрудитов и смотрит на меня сквозь очки с превосходством Эрудитов, которое мой отец научил меня ненавидеть. — Я полагала, что именно ты можешь оказаться той, кто придет.

Но я не чувствую ненависти, когда смотрю на нее. Я не чувствую вообще ничего, хотя знаю, что она отвечает за бесчисленные смерти, в том числе за смерть Марлен. Смерть существует в моей голове в виде строки бессмысленного уравнения, а я стою замороженная, не в состоянии его решить.

— Здравствуй, Джанин, — говорю я единственное, что приходит в голову.

Я перевожу свой взгляд с водянисто-серых глаз Джанин на Бесстрашных, стоящих по обе стороны от нее. Питер стоит за ее правым плечом, а женщина с морщинами в уголках рта за левым. За спиной, лысый человек с изображением самолета на черепе. Я хмурюсь.

Как Питер оказался на положении телохранителя Джанин Мэтьюс? В этом нет логики.

— Я бы хотела знать, когда это будет, — говорю я.

— Ты бы хотела, — отзывается она. — Это интересно.

Я должна была знать, что она мне не ответит. Каждая частичка информации, которую она получает, является фактором в ее стратегии, и она расскажет мне все лишь тогда, когда решит, что предоставить информацию полезнее, чем и дальше удерживать ее при себе.

— Я уверена, что мои товарищи Бесстрашные разочарованы, — говорит она. — Ты до сих пор не попробовала вырвать мне глаза.

— Это было бы глупо.

— Правда. Но, исходя из того, как ты действовала раньше, я предполагала другое поведение.

— Мне шестнадцать, — я поджимаю губы. — Я меняюсь.

— Это обнадеживает, — она, наверное, обладает способностью произносить ровно даже те фразы, которые должны звучать эмоционально. — Нам предстоит небольшая экскурсия. Пойдем?"

"Она делает шаг назад и машет в сторону двери.