Инструктор спецназа ГРУ

Ключи опять куда-то запропастились, и он некоторое время бессмысленно шарил по карманам и по сиденью вокруг себя, пока взгляд его совершенно случайно не упал на приборную доску. Конечно же, ключи были там, где им и полагалось находиться, — ключ зажигания торчал в замке, а остальные мирно покачивались на колечке вместе с брелком.

— Трах-тарарах, — сказал он без всякого выражения и повернул ключ.

Это и в самом деле был трах-тарарах.

Когда пожарникам удалось сбить пламя, а местные омоновцы в наспех вкривь и вкось напяленных бронежилетах оттеснили, наконец, толпу любопытных аборигенов всевозможных возрастов и степеней алкогольной прострации и выставили некое подобие оцепления, сохраняя при этом полусонное выражение лиц, а вдалеке раздался приближающийся вой сирены, знаменующий прибытие органов следствия, из волнующейся массы заинтересованных наблюдателей пятясь, спиной вперед выбрался человек лет тридцати пяти, одетый в выцветшие голубые джинсы, белые кроссовки и светло-серую спортивную куртку. Очень медленно, старательно сдерживая дрожь в руках, он закурил сигарету и, бросив последний взгляд на сплошную стену окаменевших от любопытства спин, неторопливо зашагал к припаркованному поодаль серебристому «опелю» самого непрезентабельного вида.

Никто не обратил внимание на то, как ржавый «опель» отчалил от бровки тротуара и, бренча железом на выбоинах, постепенно наращивая скорость, покатил прочь из города. Даже роскошная вишневая «мазда» выпуска позапрошлого года, медленно проплывшая через площадь, осталась не замеченной всеми, не считая, конечно, двух-трех малолеток, не сумевших пробиться в первые ряды зрителей и потому от нечего делать глазевших по сторонам.

— Грамотно, — сказал Заслонову Серый, когда автомобиль, миновав скопище любопытных, выехал с площади. — Полагаю, государи мои, — обратился он уже ко всем, — что помимо обещанной суммы нам причитается небольшая премия.

Не прошло, однако, и часа, как ему представилась великолепная возможность убедиться в необоснованности такого предположения. Голос в телефонной трубке резал, как битое стекло.

Поначалу все шло как положено. Голос, хозяина которого Серый никогда не видел, да, откровенно говоря, и не стремился увидеть, был вполне благожелателен до того самого момента, как Серый сообщил ему, что интересующий того человек, к сожалению, погиб во время взрыва, — какие-то подонки, сказал Серый, подложили бомбу в его автомобиль. Вот тут-то и прорезались в голосе те самые режущие нотки, от которых по спине у Серого пробежала волна озноба.

— То есть он выходил из машины? — спросил голос.

— Ясно даже и ежу, — не теряя присутствия духа, ответил Серый.