Инструктор спецназа ГРУ

Рядом вдруг тормознул длинный, как товарный вагон, матово-черный лимузин, электрический подъемник плавно опустил тонированное стекло, и прапорщик увидел вечно недовольную физиономию поверх золотого генеральского погона.

— Вот что, прапорщик, — без вступления сказал генерал. — Я тут просматривал твое личное дело. Ты, как я погляжу, везунчик — в Чечню не попал, а там, между прочим, до сих пор стреляют. Надо, братец, чтобы ты кое-что для меня сделал…"

"Работать на двух хозяев оказалось совсем не хлопотно, тем более, что генерал от него не требовал ничего, кроме информации, а платил хорошо. Постепенно Калищук привык к такой жизни и уже воспринимал ее, как нечто вполне нормальное и само собой разумеющееся. Правда, в последнее время ему стало казаться, что оба его хозяина как-то уж очень разошлись, целиком погрузившись в большую игру и наплевав даже на те немногие правила, которыми та могла похвастаться. Но и Федор Аристархович давно уже был не тот., что раньше. Были у него теперь и запасные документы, и валютный счет в банке, про который не знала ни одна сволочь, и купленная на чужое имя квартирка в провинции, и даже запасная жена на первое время. А ночной штурм северцевского замка был, по мнению Федора Аристарховича, первым звоночком к отправлению. Он сбежал бы с давшего течь корабля уже давно, если бы не боялся, что его исчезновение в разгар ремонтных работ будет замечено. На планомерное отступление требовалось время.

Между тем на вверенную его попечению территорию пожаловал участковый мент в чине старшего лейтенанта. Приехал он явно без большой охоты. Прапорщик встретил его у ворот, угостил сигаретой и поинтересовался, зачем тот пожаловал. С уважением посасывая «Кэмел», старлей объяснил, что кто-то из жильцов поселка накатал в участок целую «телегу» по поводу имевшей место сегодняшней ночью автоматной стрельбы, каковая доносилась с дачи полковника Сёверцева.

Калищук пригласил старлея войти, усадил его за столиком в беседке и мигнул ребятам. Ребята моментально организовали ледяную водочку и все, что к ней полагается. Участковый для вида поотнекивался, но в конце концов сдвинул на затылок фуражку, обнажая потный незагорелый лоб. Через полчаса он уже горячо соглашался, что да, в поселке живут сплошные козлы, которые не понимают, что если у одного из ребят день рождения, то надобно же дать салют из всех стволов; что, конечно же, выпить в день рождения — святое дело, а тут уж недалеко и до сломанных ворот и простреленного забора; что, в самом деле, раз никто не пострадал, то и жаловаться не на что и не о чем тут говорить; и что, наконец, прапорщик Федя Калищук лучший его друг и отец родной.