Инструктор. Отчаянный воин

 — Вам, трудоголикам, только дай повод…

Седовласый мужчина замахал руками:

— Нет-нет!

Раиса снова добродушно погрозила указательным пальчиком.

— Смотрите! — сказала она. — А теперь, Илларион Константинович, извините — пора бежать! Служба!

— Разумеется, товарищ старший лейтенант, служба превыше всего! — весело произнес инструктор спецназа ГРУ, однако, согнав улыбку с лица, тихо добавил: — Да, Рая, пожалуйста, о нашем разговоре не говори никому ни слова.

Медэксперт удивленно поинтересовалась:

— Почему?

— Для вашей же безопасности, Раиса Михайловна, — серьезно ответил опытный разведчик. — Мне кажется, тут ведется игра по-крупному и те, кто затеял эту опасную игру, не остановятся ни перед чем!

— Ладно, товарищ полковник, — нехотя пообещала старший лейтенант, — слушаюсь!

— Ну, спасибо, дочка, успокоила пенсионера, — сказал седовласый мужчина и, поцеловав девушку в щеку, попрощался с ней. — До свидания, Раечка!

— До свидания!"

"Молодая женщина, аккуратно поправила воротничок кителя и, переложив папку с бумагами под другую руку, легко зашагала вверх по ступенькам лестницы. Забродов проводил ее взглядом и, задумчиво почесав затылок, направился к выходу из здания Московского уголовного розыска…

* * *В салоне автомобиля дремал худощавый пассажир.

— Что снится? — открыв дверцу, поинтересовался задержавшийся водитель. — Пора просыпаться, дорогой, едем дальше!

Курносый художник подскочил на сиденье и растерянно захлопал глазами:

— Что?

— Я говорю, Александр Иванович, что тут нам делать больше нечего, — произнес полковник ГРУ в отставке, — поедем дальше.

Самусенков потянулся и протер кулаками покрасневшие глаза.

— Понял… — проронил он и спросил: — А чего так долго?

Забродов сел за руль и, посмотрев на пассажира, язвительно усмехнулся.

— Что-нибудь прояснилось, Илларион Константинович? — поспешно задал следующий вопрос Самусенков.

— Нет, уважаемый, — слукавил полковник, — на все нужно официальное разрешение, а если его нет, тогда требуются личные связи. А их, Саша, увы, у меня здесь нет!

Самусенков протяжно вздохнул с видимым облегчением.

— Ну, на нет и суда нет! — сказал он и откинулся на спинку сиденья.

Седовласый водитель черного бьюика покосился на попутчика и недовольно нахмурился, однако ничего не сказал и, нажав на педаль газа, тронул машину с места.

— Это точно… — как бы между прочим прошептал он так тихо, что его спутник ничего не разобрал. — На нет и суда нет, особенно если нет возможностей, а главное — желания…

— Что?

— Ничего… — так же тихо ответил Илларион Константинович.