Инструктор спецназа ГРУ

— Ладно, — сказал он наконец. — Кончай так кончай. Давай так: покойного ты знал? Знал. Был у него накануне, покупал что-то. Дальше. Профессия твоя нам известна, а убит покойничек, между прочим, голыми руками — шею ему свернули, причем одним махом, он даже, наверное, и сообразить не успел, что ему башку откручивают. Тоже, между прочим, без специальной подготовки не сделаешь. Алиби у тебя нету — это нам известно. Деньжата из стариковом кассы у тебя — копейка в копейку его дневная выручка. Он, жидок этот, записи вел очень, между прочим, кстати. Что там остается — книжки? Книжки, не спорю, знатные, за такие человека порешить разве что с похмелья можно, да и то, если в голове две извилины. Так ведь их и поменять можно, как в библиотеке, понял? Дело техники. И потом, знаешь, сколько на одном моем отделении «висячек»? Все на тебя повешу, хотя тебе и половины хватит. Ты не сомневайся, мы их тебе хорошо пришьем, аккуратно зубами не оторвешь. Ясна ситуация?

— Дерьмо ты, капитан, — сказал Илларион. — Вешал бы свои «висячки», зачем же было старика убивать?

— Ты полегче, — обиделся капитан. — Старика твоего никто из моих ребят пальцем не тронул. Кто его грохнул — теперь до второго пришествия не дознаешься. Но всем удобнее считать, что это сделал ты.

— Хорошо, — сказал Илларион, оглядывая комнату. — Ты ведь пришел, чтобы что-то предложить. Давай, выкладывай.

Капитан сидел в кресле у дальней стены. Рядом с Илларионом, смяв массивным задом книги, прямо на столе устроился все тот же свинорылый сержант. Упираясь одной ногой в пол, а другой болтая в воздухе, он нависал над Забродовым горой потного мяса — видимо, по замыслу это должно было выводить Иллариона из равновесия. Еще один сержант разместился на подоконнике. Он безучастно покуривал, время от времени сплевывая в открытое окно и провожая каждый плевок задумчивым взглядом. Автомат он держал под мышкой и, насколько мог разглядеть Забродов, тот стоял на предохранителе.

Третий, длинный и худой, настоящая жердь, скучая, подпирал косяк двери, которая вела в прихожую. На лице его застыла вселенская тоска, и он периодически чисто рефлекторно начинал ковырять в носу мизинцем. Четвертый сержант, что-то тихо насвистывая сквозь зубы, изучал содержимое развороченных книжных полок. Руки его были едва ли не по локоть засунуты в глубокие карманы галифе.

— Предложить? — переспросил Рябцев, имитируя удивление. — с чего ты взял, мразь, мокр ушник, что я, капитан милиции, буду тебе что-то предлагать? Таким, как ты, место на нарах, возле параши! Тамошние пидоры тебе что-нибудь предложат, не сомневайся!

Сидевший на столе сержант сыто хохотнул. Его воняющий гуталином сапог мерно раскачивался на уровне груди Иллариона. Илларион молча ждал продолжения.