Инструктор спецназа ГРУ

Передай своему хозяину, что давить на меня бесполезно, тем более, так грубо.

— Да кто на тебя давит, дурачок? Кому ты нужен? Ты телевизор смотришь? Ах да, тебе некогда, ты же у нас в бегах. — Майор посмотрел на часы и включил телевизор. — Посмотри.

По телевизору показывали рекламу.

— Какое отношение к нашему разговору имеют женские прокладки? — спросил Илларион.

— Сейчас увидишь, какое.

Реклама кончилась, и начались новости. Симпатичная дикторша кратко перечислила основные события дня. Первым номером в списке шло сообщение о том, что минувшей ночью у себя на даче был застрелен депутат Государственной Думы генерал-лейтенант Рахлин.

— Теперь понял? — спросил майор, выключая телевизор.

— Понял, — сказал Илларион Забродов. Он и в самом деле все понял. — Тогда пошли.

Глава 8

Валентина Климова вышла из квартиры и прикрыла за собой дверь, прижимая к груди голубую общую тетрадь с хоккеистами на обложке. Двигаясь, как во сне, она добрела до лифта и нажала копку вызова. Дверцы немедленно разъехались в стороны — видимо, после этого непонятного Забродова лифтом никто не успел воспользоваться.

Она вошла в кабину и нажала кнопку первого этажа. Что все это значит? Что имел в виду незнакомец в камуфляже, говоря о грозящей им обоим опасности? Быков, кстати, тоже говорил об этом. Быков…

Она почувствовала, что либо забьется в истерике, либо просто упадет в обморок, если немедленно не выбросит из головы Быкова и то, что он сделал с… Забродов прав — сейчас, похоже, не время для истерик. Если он прав… В конце концов, почему нет? Если бы не он, ее бы уже изнасиловали и, скорее всего, убили. Он велел найти Сорокина и передать ему тетрадь. Не первому встречному милиционеру, а именно полковнику Сорокину. Похоже, что он доверяет милиционерам очень избирательно. Исходя из своего коротенького опыта общения с милицией, Валентина склонна была с полным пониманием отнестись к этой странности своего спасителя.

Лифт остановился на первом этаже. Чтобы попасть на улицу, необходимо было преодолеть еще один лестничный марш. И тут Валентина услышала внизу, за закрытой дверью подъезда, множественный топот ног и властный голос:

— Полищук, встань здесь и никого из подъезда не выпускай.

Прибыла кавалерия, вспомнилось ей вычитанное где-то выражение. Забродов не хотел, чтобы тетрадь попала в чужие руки. Рассуждать Валентина была просто не в состоянии, поэтому решила просто, послушаться человека, который ее спас. Она быстро огляделась, ища, куда бы спрятать тетрадь.