Институт

Однако если он сумеет удержать ситуацию под контролем, чтобы на первые полосы не выплеснулись заголовки о замученных детях-экстрасенсах… или о том, ради чего все делалось… это уже будет результат. Возможно, его даже наградят, если он предотвратит утечку сведений, хотя просто сохранить жизнь – уже вполне достаточная награда.

По словам Тима, знают всего трое. Остальные, видевшие записанное на флешке, мертвы. Кто-то из злополучной Золотой команды мог остаться в живых, но они флешки не видели, а про остальное будут молчать.

Шаг номер один: заманить Эллиса и его сообщников сюда, думал он. Они доберутся до Института к двум часам ночи. Пусть даже к половине второго – все равно хватит времени подготовить западню. Да, в моем распоряжении только лаборанты, но среди них есть крепкие парни – взять хоть Зика по кличке Грек. И когда шепелявый позвонит – а он точно позвонит – спросить, как я разбираюсь с ситуацией, я смогу сказать…

– Я смогу сказать, что уже разобрался, – произнес Стэкхаус вслух.

Он положил Нулевой телефон на стол миссис Сигсби и послал мысленный приказ: «Не звони. Не смей звонить до трех часов завтрашнего утра. А лучше до четырех или пяти».

– Дай мне вре…

Зазвонил телефон, и Стэкхаус вскрикнул от неожиданности. Потом рассмеялся, хотя сердце по-прежнему бешено стучало. Звонил не Нулевой телефон, а его собственный боксфон. Значит, звонок из Южной Каролины.

– Алло. Это Тим или Люк?

– Люк. Слушайте меня, и я расскажу, как все будет происходить.

4Калиша заблудилась в очень большом доме и не понимала, как выбраться, поскольку не знала, как там очутилась. Коридор был примерно как на Ближней половине, где она какое-то время жила, пока ее не забрали оттуда, чтобы убить ее мозг. Только в этом коридоре были секретеры, зеркала, одежные вешалки и зонтики в подставке, сделанной, судя по виду, из слоновьей ноги. А еще журнальный столик с телефонным аппаратом, точно таким же, как у нее дома на кухне. И этот телефон звонил. Калиша взяла трубку и, поскольку не могла ответить так, как ее учили с четырех лет («Дом Бенсонов»), сказала просто: «Алло?»

– Hola? Me escuchas? – произнесла в трубке незнакомая девочка. Голос был слабый, едва различимый за треском помех.

Калиша знала, что hola означает «здравствуй», поскольку учила испанский в школе, но слова escuchas в ее скудном словаре не было. Тем не менее она поняла, что сказала девочка, и осознала, что все это происходит во сне.

– Да, э-э… я тебя слышу. Где ты? Кто ты?

Девочка не отвечала.

Калиша положила трубку и пошла дальше по коридору. Заглянула в комнату, похожую на гостиную из старого кино, потом в бальный зал. Глядя на пол из черных и белых квадратов, Калиша вспомнила, как Люк и Ник играли на площадке в шахматы.

Зазвонил другой телефонный аппарат.