Институт

Миссис Сигсби глянула на Люка, оскалила зубы в торжествующей улыбке и снова посмотрела на Роупера:

– Спасибо, доктор. Спасибо.

– Тетка – кремень, – произнесла Энни с некоторым восхищением. – Малый, которого я подстрелила, послабее будет. На вашем месте я бы поговорила с ним. Думаю, он за укол морфия сейчас родную бабулю в рабство продаст.

Глаза миссис Сигсби испуганно расширились:

– Оставьте его в покое. Я запрещаю вам с ним говорить.

Тим встал.

– Засуньте свой запрет куда подальше. Не знаю, на кого вы работаете, мадам, но, думаю, больше вам детей не похищать. Люк, Венди, за мной.

38По всему городу зажглись окна, на главной улице Дюпрея толпился народ. Убитых накрыли первым, что попалось под руку. Кто-то принес из проулка спальный мешок Сиротки Энни и расстелил его поверх Робин Лекс.

Про доктора Эванса совершенно забыли. Он вполне мог бы доковылять до одного из минивэнов на стоянке и укатить, но не двинулся с места. Тим, Венди и Люк нашли его сидящим на тротуаре перед «Алмазом». Щеки Эванса блестели от слез. Он сумел снять ботинок и теперь разглядывал ногу в окровавленном носке. Выглядела она сильно изуродованной, но что из этого перелом костей, а что отек, который со временем сойдет, Тим не знал и не интересовался.

– Как вас зовут, сэр? – спросил Тим.

– Не важно, как меня зовут. Я требую адвоката. И врача. В меня стреляла женщина, и я требую ее арестовать.

– Его зовут Джеймс Эванс, – сказал Люк. – Он врач. Такой же, каким был Йозеф Менгеле[54].

Эванс как будто впервые заметил Люка и дрожащим пальцем указал на него:

– Это все ты виноват.

Люк метнулся к Эвансу, но на сей раз Тим его удержал и подтолкнул к Венди, которая взяла мальчика за плечи.

Тим присел на корточки, чтобы взглянуть бледному, перепуганному человеку прямо в глаза.

– Слушайте меня, доктор Эванс. Слушайте внимательно. Вы и ваши товарищи ворвались в наш город с оружием, чтобы захватить этого мальчика, и убили пять человек. Все погибшие – полицейские. Возможно, вы раньше не знали, так знайте: в Южной Каролине существует смертная казнь. И если вы думаете, что вас не казнят в два счета за убийство окружного шерифа и пятерых его помощников…

– Я тут ни при чем! – пискнул Эванс. – Меня привезли сюда против моей воли… Я протестовал…

– Молчать! – рявкнула Венди. В руке у нее по-прежнему был «глок» покойного Тэга Фарадея, и теперь она навела его на уже простреленную ногу Эванса. – Вы убили моих друзей. Если думаете, будто я стану зачитывать вам права или еще что, то вы чокнутый придурок. Учтите: если вы сейчас же не скажете Люку все, что он хочет знать, я всажу вам пулю в другую…

– Хорошо! Хорошо! Да! – Эванс двумя руками закрыл здоровую ногу, из-за чего Тиму стало его почти жалко. Почти.