Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Просто повела себя так, что этим дикарям самим стало интересно вообразить себя на званом обеде. И когда баловство с приборами подошло к концу, поблагодарила за приятную компанию, поднялась из-за стола и направилась в домик.

– Э, тесса, – быстро догнали меня несколько дэвров. – А ты ещё расскажи чего-нибудь про ваших баб. Вродь не так оно и страшно – с такой фифочкой за одним столом сидеть. Жри поменьше – и все дела. И вот ещё что…

Тут уж дикари совсем замялись, но на то я и тесса, чтобы угадывать нехитрые желания своих учеников. Пусть они ещё и не готовы были признавать себя таковыми.

Были среди них и совсем молодые мужчины, как Юн, и опытные воины, вроде Вангапу Ярого, но большинству навскидку было от двадцати до сорока лет. И попадали в хойя не по протекции или дружбе, а исключительно за личную доблесть. Мне даже интересно стало, чем это Тийге Юн сумел выделиться в таком молодом возрасте.

Непривычные на слух имена я запоминала довольно легко благодаря прозвищам – ими дэвров награждали очень метко. А стоило узнать историю необычной клички, так человека её носящего уже сложно было забыть. Так что на второй день я перезнакомилась с остальными дэврами, обращаясь к ним с непроницаемым выражением лица, что порой было непросто:

– Господин Сопля… Господин Вайранги Дубина… Господин Потрошила… Господин Хеми Весенний Барсук…

А Тийге Юн ещё расстраивался, что у него такое глупое прозвище! Видимо, чем кровожаднее звучало имя, тем почётнее оно считалось.

Что ж, стратегию я выбрала верную. Дэвры действительно были крайне заинтересованы в том, чтобы вернуться из Астеви-Раша с жёнами. И самое удивительное, что двигали ими вовсе не естественные мужские потребности. Для их удовлетворения в каждом портовом городе южной Вельтарингии имелись дома терпимости, куда дэвры охотно хаживали что во время войны, что сейчас, в мирное время. Это меня Клара просветила. Платили таким легкодоступным девицам они по привычке золотом, и я ещё раз мысленно похвалила себя, что наотрез отказалась принимать их дары. В качестве спутниц жизни и матерей своих детей дэвры, конечно, их не рассматривали. Зато иметь «жёнку», то есть «свою собственную» женщину считалось очень престижным. А уж дети были самой большой гордостью.

Видимо, очень разительный контраст являла я собой в сравнении с теми девицами. Как ни расписывала я красоту и утончённость наших благородных барышень, они стабильно уточняли: «То есть как ты, тесса?». Задумку королевы я поняла: им действительно нужен был наглядный пример. И тот образ возможных невест, что они каждый раз проецировали на меня, дэврам, кажется, очень понравился.