Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Подарок Анны-Кристины установили в малом салоне, и теперь днём его терзали девочки под моим присмотром. После знакомства с дэвром я в очередной раз перечеркала наброски будущих уроков и углубилась в записи отца и деда. Нет, рассказывать этим диким мальчикам, кто в какой последовательности должен заходить в дом и с кем первым здороваться, пока рано. Начать придётся с настолько очевидных тем, что и подумать страшно.

Такие выводы я сделала, исподтишка наблюдая за кайарахи во время приёмов пищи. Тут точно не до десертных вилок или щипчиков для омара. Для начала нужно хотя бы приучить мальчиков к мысли, что далеко не всё можно есть руками… Салфетки. Гигиена за столом. Вероятно, и гигиена в целом… О боги милосердные, он что, рыгнул сейчас? Судя по округлившимся от ужаса глазам Фионы, да.

Однозначно, каллиграфия и искусство ведения переписки (романтической в том числе) тоже подождут. Хорошо бы они вообще умели писать. Или хотя бы читать.

И как за два месяца обучить их искусству «маленькой беседы», когда даже Чёрный Вепрь «тыкает» всем без разбора?

Сам дэвр, несмотря на проливные дожди, часами напролёт немилосердно гонял на нижней палубе кадетов. Граф Тобрук, кажется, крепко его зауважал. Мужчины не вылезали из курительной комнаты, обсуждая политику. Дамы в малом салоне вяло перекидывались в бридж.

– Боги милосердные, это больше невыносимо! Тавела, деточка, тебе действительно медведь на ухо наступил! – не выдержала в один вечер Имельда. – Леди Анна-Кристина, вы уж меня простите, но когда природа чем-то обделила, тут уж ничего не попишешь! Этот ребёнок и музыка не совместимы! Тессе Аурелии, конечно, терпения не занимать, она и медведя танцевать научит, но пожалейте остальных!

– Госпожа Имельда, боюсь, вы правы, – со вздохом признала Анна-Ка. – Причём тесса сама неоднократно указывала мне на то, что девочке стоит развивать другие таланты. Признаюсь честно, я никогда прежде не присутствовала на их музыкальных занятиях. Но теперь вижу…

– А мы ещё и слышим! – негодовала Мелли. – Ари, милая, ты просто обязана теперь усладить наш слух своей игрой! И, умоляю, начни с вальса Ровени, а то, если ты не перебьёшь эту какофонию в моей голове, я не смогу заснуть!

Я и сама утомилась от чтения бисерного почерка деда, так что с удовольствием согласилась. Музыка прекрасно расслабляет голову и очищает мысли.

Я вступила совсем легко, едва слышно, вслушиваясь в стук дождя, вторя ему. Сначала тревожными высокими нотами пятой, затем медленно повела основную тему вальса на малой октаве, успокаивая рваный ритм, заглушая его. Этот вальс быстрый, но я не торопилась, мягко обрывая очередной пассаж, нагнетая это ожидание бури, страсти.