Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Тем же вечером, как доложила мне всезнающая Мелли, Мохайю пригласили в столичный особняк Боркенов, где состоялся обстоятельный разговор между родовитым графом и дикарём Дичком.

– Мелли, дорогая, да не томите же! – рассердилась я.

– Ну… Когда там семейству Минци баронский титул обещали? – всё хитрила она, распаляя моё любопытство. – Хотя бы за пять брачных контрактов? Так вот, считай, первый уже есть.

Не все, конечно, были столь дружелюбно настроены по отношению к дэврам. Хотя своих дочерей многие аристократы зачастую рассматривали как актив, который можно выгодно продать, но её величество, как и в первую нашу встречу, твёрдо стояла на том, что ни один брак не будет заключён без согласия её подопечных. Искреннего, а не данного под давлением. Впрочем, дэвры тоже умели очень тонко распознавать фальшь в обращённых к ним улыбках…

Но родственные чувства ставились выше выгоды ещё чаще. Всё же это были чьи-то любимые дочери. Со своими мечтами, привязанностями, идеалами. Романтическими увлечениями. Тот же принц Альберт одним фактом своего существования создал в их невинных сердечках жёсткий канон идеального мужчины. И дэвры в эти рамки не вписывались. Впрочем, стоит ли винить этих девушек, что они были воспитаны определённым образом… Я бы и сама не хотела видеть на островах очередную Фиону Астерби. Ну, с тем её поведением, когда мы ещё только плыли в Дэврети. Избалованную, капризную, горделивую…

Нет, меня гораздо больше волновало не количество заключённых брачных контрактов и уж, конечно, не обещанный семье Минци баронский титул. Я просто хотела счастья для своих названых братьев.

И некоторые нашли его вовсе не во дворце. Я ведь уже говорила, что для дэвров происхождение не имело значения? А у простых горожанок Астеви-Раша не было груза в виде обязательств перед семьёй или непробиваемой брони воспитания…

Сама я каждый день разрывалась между дворцом и отчим домом. Между обязательствами атаранги-маны, верной спутницы кайарахи, и долгом дочери. Рид не отпускал меня по ночам, а я не могла привести его в собственный дом. И подгадать момент, чтобы представить отцу своего мужчину, всё не удавалось. Рид ходил туда со мной безмолвной тенью, выжидая за дверями: позову ли. Но у Софуса Минци так резко менялось настроение в последние дни…

– К тохунге ему надо, аурем менс. Душа мечется: ни туда ни сюда, – не выдержал однажды Рид. – Всё, хорош. Загостились. Возвращаться пора.

– Вы ещё кто такая? – сварливо поинтересовался теви Минци, зайдя в столовую, где мы с мамой пили чай и размышляли, как везти отца в Дэврети. – Цинтия, я говорил тебе не нанимать таких молодых служанок. Опыта по хозяйству никакого, а в голове одни свидания…

– Папа, я твоя дочь, Аурелия, – вздохнула я.