Темный инстинкт

И тем не менее преспокойненько тащит его в кровать и.., да животные так не поступают!

— Ты слишком трагично смотришь на вещи, Серега, — Кравченко улыбнулся. — С юмором у тебя стало туговато, даже с черным. А ты лучше вспомни вчерашних себя и его:

«А ты кто такой? Нет, ты кто такой?!»

— Тебе развлечение. А мне.., мне больно. Меня уже тошнит от всего этого.

— Ну, меня, может быть, тоже тошнит. Но и забавляет.

«Ему и больно и смешно, а мать грозит ему в окно…» — Кравченко взглянул на часы: половина восьмого. Проснулись они с Мещерским очень рано и вот уже почти час валялись в кровати. — А насчет того, какой ценой, то, знаешь ли, женщины обожают, когда ради них мужики совершают невозможное.

— И даже убийство родного брата?!

— И это случалось. И действительно, если рассматривать с точки зрения обычной логики, версия о том, что убийца — Шипов-младший, многое объясняет: и смерть аккомпаниаторши, и даже кровоподтеки. Если, конечно, не верить ни единому его слову о «братской любви». Сдается мне, что и любил-то он Андрея странно — больше стыдился. И за то, что тот не похож на других, и за то, что его кастратом называли (кому захочется быть братом кастрата?), и даже голос его необычный был, кажется, Егору противен, хотя он понимал, что именно этот дар открывает им с братом дорогу в большую жизнь. Андрея он в глубине души и жалел и презирал одновременно — хотя бы даже потому, что везде чуть ли не с кулаками должен был отстаивать «честь фамилии». Но при этом и завидовал ему, потому что в их жизнь внезапно вошла такая великолепная женщина. Словом, клубок противоречий, ристалище страстей, как в ваших операх. А насчет чувств этого Ромео к нашей перезрелой мадам, что ж, в его возрасте как раз такое и может случиться.

— На них просто отвратительно смотреть!

— Ну-ну, брось. Смотреть на них не так уж и отвратительно, нормально. Чем старше становится женщина, тем моложе ее свита. Ты вон на наших эстрадных див взгляни, а тут рангом повыше люди и вкуса у них побольше, но…

В общем, нормально это все, — Кравченко усмехнулся. — И вообще, ты за мадам Звереву сейчас не переживай, парень постарается, чтобы ей было хорошо. Из кожи вылезет, а вдовушку осчастливит. И насчет безопасности ее…

Даже если Шипов убийца, как раз ей-то его опасаться пока нечего. Он больше нас даже заинтересован, чтобы вдовушка прожила как можно дольше, хотя бы до того момента, когда в этом доме, быть может, уже в пятый раз протрубят свадебный марш."

"— Ты стал ужасным циником, Вадя. — Мещерский вздохнул, потом хмыкнул, потом нехотя улыбнулся. — И правда, я таким дураком вчера был. И как мне только ей сегодня в глаза смотреть?

— Да не моргнув глазом. Тебе еще ее стесняться! Эх, Серега, тут давно уже никто никого не стесняется. Все уже полностью морально раскрепостились.