Темный инстинкт

Сверху спускались Новлянские и Файруз.

— Теперь здесь все пойдет значительно быстрее, — деловито вещал Пит. — Убийцу нашли. А что он себе башку проломил — туда ему и дорога, меньше возни бюрократической будет. Завтра, а лучше даже сегодня после обеда тебе, Агахаша, надо съездить в морг, узнать насчет тела и как-то с похоронами определиться. Доброе утро, Сергей.

Тетя Шура, у вас сегодня восхитительно свежий цвет лица.

Мне, пожалуйста, бутерброды с сыром и морковью, два яйца и томатный сок.

— Хорошо, деточка, — Александра Порфирьевна приняла заказ. — Алисочка, а тебе что?

— Ничего.

— Совсем? Завтракать не будешь, что ли?

— Завтракать не буду. — Алиса, однако, за стол села, положила руки ладонями на скатерть. Смотрела на залитый дождем сад.

Когда в столовую вошел Зверев, она все продолжала смотреть в одну точку.

— Сереженька, если не трудно, сходите за Мариной, — попросила домработница. — А то остынет все, а она не любит, когда мне по второму разу разогревать приходится.

И Майе скажите, чтобы поторапливалась.

Мещерский пересек холл, гостиную, музыкальный зал.

В панорамное окно было видно, как Егор Шипов, трезвый как стеклышко, в одних шортах под проливным дождем подтягивается на турнике, укрепленном между двух сосен.

Мещерский невольно позавидовал его выносливости: на улице заметно похолодало, а этому мальчишке все нипочем — вон пар какой от него валит. Знай себе сальто крутит, поворот, кувырок — мышцы у юнца как тугие шары, пресс такой, что закачаешься, плечи — почти как у Кравченко. Что и говорить — настоящий качок этот меньшой братец. Сильное красивое животное. Самец. А что еще женщинам надо?"

"— Егор, не боитесь простудиться? — Мещерский вышел на террасу. — Пойдемте завтракать.

— Сейчас, спасибо. Надо немножко в форму прийти! — Шипов оперся на турник грудью. — Дождь теплый, грибной.

Зверева и ее аккомпаниаторша находились в спальне.

Оттуда доносились их громкие голоса — беседа шла на повышенных тонах. Прежде чем постучать, Мещерский чуть помедлил.

— А я говорю: не делай этого! — пылкий призыв, а точнее, команда Майи Тихоновны. — Потом сама сто раз пожалеешь. Ведь это же блажь. Ну согласись — это ничего больше, как фантастическая блажь!

— Может быть, — голос Зверевой раздраженный, глухой.

— Ты меня послушай. Разве я давала когда-нибудь тебе дурные советы?

— Нет, Майечка. Но даже твои самые лучшие советы мне иногда хотелось не слышать.

— Ах вот даже как?

— Занимайся, пожалуйста, своими делами, хорошо? Со своими я как-нибудь разберусь сама.

— Марина Ивановна, можно? — тут Мещерский постучал в дверь. — Завтракать зовут.

— Уже идем, спасибо, — ответ — хором, поспешно, вежливо.

Озадаченный, Мещерский поплелся назад.