Темный инстинкт

 — И вообще, рано ты здесь распоряжаться начал.

— П-а-апрашу не пререкаться! — Коротыш сдвинул черные стеклышки на самый кончик курносого носа. — Вся эта операция поручена мне, и я теперь отвечаю за…

— Он мой, ясно тебе? — Сидоров понизил голос до мелодраматического шепота.

И они тут же уставились друг на друга, как два кота перед дракой.

— Почему здесь до сих пор посторонние? Вы жильцы дома? Ваши документы. — Коротыш двинулся в атаку первым. — Если не жильцы, па-а-прашу покинуть…

— Ребята, стойте и не дергайтесь, — веско парировал Сидоров.

— Это прямое неподчинение…

Но коротышку прервали: из-за угла дома появился еще один милиционер в штатском, а вместе с ним неопрятная с виду женщина в бигуди, в плаще и ботах на босу ногу, по-хозяйски бренчащая ключами в кармане — техник-смотритель.

Вопрос липовых «понятых» и «па-апрашу покинуть» на время заглох. Кравченко догадался, что наверняка этот гном с галстуком и есть ненавистный Сидорову «академик» Палилов.

— Они ведь еще не уверены, в доме этот маньяк или нет, — шепнул Шипов. — А уже спорят о том, кому его брать. Как-то странно все это у них начинается, вся операция по задержанию. Я это себе совсем не так представлял.

Кравченко глянул на парня с жалостью.

— Он представлял! Воображение — химера. Так, что, ли, Муссолини говорил?

— Он никогда так не говорил.

— Да? Впрочем, не суть важно. А ты знаешь, того… сними эту свою пращу, — Кравченко указал глазами на ремень, все еще обвивающий руку Шилова. — Не панки ж тут счеты сводить собрались, а уполномоченные законом органы.

Энергичный Палилов, негодующий Сидоров и их милицейские коллеги вместе с техничкой скрылись в помещении жэка. Точно из-под земли вырос патруль ППС, вооруженный до зубов. Затем на углу с визгом тормознул облезлый «рафик», а из него горохом посыпались крепкие молодые люди в шнурованных башмаках, черных беретах и серо-пятнистом камуфляже.

— Царица небесная, никак выселять кого собираются?

Кравченко обернулся: старуха с кошелкой, из ранних «рыночниц» — глазки так и зыркают, острые, как шильца, а в каждой морщинке мумифицированного личика — истовое любопытство.

— Нет, бабуля, наоборот! — обнадежил он. — Сослуживцы сослуживца вселяют. Видишь, сколько гостей — новоселье у нас намечается.

— Да ну? Новоселье.

— А вы сами-то из какого подъезда?

— С энтого вон, — старуха кивнула на «проверенный» третий.

— Говорят, квартиры у вас зря пустуют.

— Какие квартиры? У нас? Да как же это.., права такого не имеют! Хозяева ж им есть. Это Клавка небось, смотрительша, душа ненасытная, за взятку кого сует сюда, — старуха вытягивала шею. — А жильцы ейные как же? Куда ж их, на улицу, што ль?

— А где жильцы-то? — поинтересовался Кравченко.

— Полуэктовы в деревню к родне уехали картошку копать.