Темный инстинкт

— И он тоже правду говорит. Всегда. Всем.

Они медленно шли по дорожке к диванам-качелям.

— Мне сейчас ваш брат сказал, что в детстве Григорий Иванович его спас — не дал в колодец загреметь.

— Пит всегда лез куда не надо, — Алиса нахмурилась. — Вы его где видели?

— Там на холме. Он на свою охоту отправился.

— Дурак.

— Вы не очень-то ласковы к нему.

— Принесите мне выпить. — Она уселась на диван. — Петька наверняка Агахану велел следить, чтоб я не подходила. А мы его обманем. Если джин кончился, выберите мне что-нибудь на свой вкус.

Кравченко как истый джентльмен направился в дом, нашел бар в гостиной и, поколебавшись, налил в бокал розового мартини.

— Ну-ка, что вы принесли? — Ее глаза алчно заблестели. — Фу, мерзость приторная.

— Вылить? — Он сделал вид, что собирается выплеснуть жидкость на траву.

— С ума сошли! — она выхватила бокал.

«Алкоголичка конченая», — подумал Кравченко и заметил:

— Я решил, что коньяк слишком крепок для вас, ром пополам с боржомом — слишком цинично, ликер — пошло, сухой мартини.., да боже мой — кто сейчас не дует сухой мартини? Водку — мы не настолько с вами близки…

Ну а больше там ничего не было, только столовые вина.

Алиса фыркнула.

— А потом мне сказали — у вас проблемы со здоровьем. Может, и вообще не надо было вот это самое…

— Доложили, что у меня язва желудка? Сергей ваш доложил?

— Не помню кто."

"— И вам стало противно, когда вы узнали? — Она даже не пила, а как-то высасывала жидкость из бокала, словно боялась лишиться хоть капли.

— Почему противно? Просто тревожно за вас.

— А вам бы захотелось спать с женщиной, которая иногда кровью в унитаз блюет? — Алиса посмотрела на солнце сквозь ополовиненный бокал.

— С вами? — Кравченко скрестил руки на груди. — Да с удовольствием, только скажите, когда и где.

— Вы.., ты. — Она снова фыркнула, как кошка-альбиноска, засмеялась довольно. — С тобой я не буду. Ты герой не моего романа, Вадюлечка.

— Меня Вадим зовут. Ты брата почаще Питом зови, ему на аглицкий манер идет.

— Давайте лучше на «вы», а? — она прищурилась. — У нас так лучше выходит. А вы любите Альберта Сорди?

Кравченко молчал.

— Ну же, вы любите Альберто Сорди?

— Так же, как новые вещи.

— А знаете, он для меня очень много раньше значил.

Я в него с пятнадцати лет — вот так, по самые ушки. Да, да — увидела на экране, и все — готово дело. Когда мы в Италию, к Марине уехали, я там прямо с ума сходила.

В Рим моталась, неделями на улице Друззо, где он виллу купил, дежурила. А он ведь, между прочим, долго не женился. А когда ему было двадцать, у него был роман с известной актрисой Паньяни. Она его на четырнадцать лет была старше, а он по ней сох. Представляете? И с ним они жили почти десять лет. Марина ни с кем так долго не выдерживала. Только с моим отцом.