Инстинкт Бабы-Яги

Две женщины оказались коллегами по работе, одна очень дальней родственницей, а мужчина и остальные бабы местными бомжами, правда, в приличной, чистой одежде, которые за умеренную плату взялись отплакать Шергину. Более жалкого, душераздирающего зрелища, чем эта кремация, я еще не видел.

– Очень вас прошу, – попросила Варя, – плохо, когда за поминальным столом нет никого.

Я кивнул:

– Да, конечно.

– Вот и хорошо, – повеселела она, – проводим Алену по-людски.

Я поехал за старым, разваливающимся автобусом, на ветровом стекле которого виднелась табличка «Ритуал». Если к человеку никто не приходит на похороны, это ужасно. Но, с другой стороны, наверное, нужно жить так, чтобы окружающие ощутили после твоего ухода хотя бы легкое сожаление…

Если похороны Алены Шергиной были удручающими, то поминки оказались ужасными. Дальняя родственница, прибывшая на процедуру из Ижевска, сначала молча опрокидывала в себя стопки, налитые до краев водкой, потом как-то разом опьянела, попыталась спеть, затем заявила:

– Господи, квартира-то теперь, выходит, моя?

– Твоя, – достаточно зло заявила Варя, – никто не претендует.

– И мебель? – не успокаивалась тетка.

– Можешь все забирать, – отрезала Варя, – вместе с одеждой, косметикой и обувью. Про тампоны не забудь, они у Алены в ванной, в шкафчике лежат!

Я делал вид, что увлечен блинчиками с медом, очень не хотелось участвовать в разговоре.

Коллеги Алены ушли намного раньше, и за столом нас сидело всего трое. Наконец родственница, устав радоваться неожиданно свалившейся на голову удаче, уснула в кресле. Варя с облегчением воскликнула:

– Слава богу, унялась! Вот ведь как бывает, они с Аленой двоюродные сестры, только встречались всего раз или два. Я стала перед похоронами обзванивать людей по Алениной телефонной книжке и наткнулась на нее. Думала, не приедет. Нет, как узнала, что, кроме нее, никаких наследников не обнаружилось, так мигом прилетела. Бедная, бедная моя подружка! А все я виновата!

– Почему?

– Так в тот день, когда Аленушка утонула, я была в командировке, – напомнила Варя, – уехала на десять дней в Питер, только вернулась, из больницы звонят… Останься я здесь, ничего бы не случилось.

– Вы ни в чем не виноваты, – попытался я утешить Арсеньеву, – скользкая дорога, Илья не справился с управлением…

– Негодяй! – воскликнула Варя. – Ну сколько раз говорила Алене, брось парня, не пара он тебе, ни по возрасту, ни по уму, ни по социальному положению. Мать у него на рынке торгует, отец ничего не делает. А Илья только балду гонял, не учился, не работал.