Иностранец на Мадейре

Но не с женщинами, находящимися явно ниже тебя по социальному статусу. Причем хороший тон – им вежливо улыбаться. Спрашивать: туду байн? Все хорошо? Даже можно поинтересоваться делами семьи. Коробочку конфет подарить на Рождество. Но целоваться – ни-ни!

Мало того, тут подруга Филипа нас просветила. Мы, оказывается, чуть не попали впросак. Заочно, к счастью, назвали нашу чудесную квартирную хозяйку «сеньорой Лурдеш». Филипа замахала на нас руками: что вы, что вы, так говорить нельзя! А как надо? Только – дона! Дона Лурдеш! А сеньора – это так к уборщице надо обращаться.

А ведь словарь этого не подскажет. Там это синонимы: и то и другое значит «госпожа». Ан нет, госпожи, оказывается, бывают разные."

"В любом случае, иностранец с этой теневой стороной не столкнется, она останется там, где ей и положено быть – в тени. И кстати, никакой ночной стрельбы я ни разу здесь не слыхал, и преступность смехотворная. Насчет инцеста ничего не знаю, но почему-то думаю, что здесь этот смертный грех случается все же реже, чем в других, более «передовых» обществах. Что же касается скученности, о которой упоминает Сэм, то я просто не понимаю, что он имел в виду. Например, предлагали мне купить половину виллы на холме, над Санта-Крузом. Так вот, мне там показалось как-то слишком уединенно… А ведь это один из самых заселенных районов Мадейры! Горные же районы, начиная с определенной высоты, плоскогорье Паул да Серра, некоторые участки на северном берегу и вовсе производят ощущение безлюдья, пустынности. Ну и столица, Фуншал, в сравнении с мегаполисами континента кажется вполне себе расслабленным и не слишком переселенным городом.

А что думают о мадерьянцах мои итальянские друзья Джанни и Лидия? Наш разговор на эту тему начался с доны (не сеньоры!) Нини Андраде, которая произвела на меня неизгладимое впечатление. Итальянцы относятся к ней тоже с большим уважением. Да, она, конечно, прекрасный дизайнер, и человек тоже, личность яркая… но вот Жак…

Жак? Какой еще Жак?

И вот какую историю они мне рассказали. Оказывается, был рядом с Нини один такой человек, Жак, швейцарско-бразильский финансист. Они были очень эффектной парой, звездной, можно сказать. Она – со своими светло-золотыми дивными волосами, пронзительно голубыми глазами и правильными чертами лица, и он, жгучий брюнет, человек чрезвычайного обаяния, которому, рассказывают мне друзья, просто невозможно было сопротивляться. Говорил на шести языках, в том числе и по-русски. Общественное мнение считало, что он чрезвычайно, фантастически богат, мультимиллионер, если не миллиардер. Но каждому мадерьянцу было понятно: наша прекрасная, гордая Нини не может быть с ним из-за денег, да ведь она и сама более чем состоятельна.