Иностранец на Мадейре

«Поскребите любого из нас, – говорит мой друг Октавиу, – и вы обнаружите не только кельта (это уж самой собой), но итальянца, или испанца, или еврея маррану (потомка сефардов-иудеев, которых насильственно крестили и заставляли переходить в католичество в Средние века). А то и чернокожего раба или араба или даже представителя экзотического племени гуанчей из расы большеголовых голубоглазых мехтоидов. Мадейра веками была плавильным котлом. Но то, что в итоге сплавилось, оказалось на удивление гомогенным, несколько десятков семей британских мадерьянцев – не в счет».

Евреев, например, на Мадейре нет. Совсем. Генов еврейских, попавших в эту странную смесь, судя по всему, сколько угодно. Но людей, ощущающих себя хоть в какой-то мере евреями в этническом, а тем более в религиозном смысле, – нет как нет. Поэтому одна моя знакомая русская пара любит эпатировать мадерьянцев заявлениями, что они – евреи (что наполовину, может быть, и правда). И это вызывает любопытство, смешанное с уважением. А вот феномен антисемитизма мадерьянцам непонятен.

В конце тридцатых годов и во время Второй мировой войны губернатор Мадейры мечтал заманить на остров еврейских беженцев из континентальной Европы. Губернатор исходил из христианских и гуманистических принципов и еще, как говорят циники, надеялся, что евреи принесут с собой на остров деньги и интеллект, усилят связи с европейскими и американскими элитами. Эти мечты вступили в конфликт с официальным курсом правительства в Лиссабоне. В результате дело дошло до открытого столкновения губернатора с полицией. Между тем диктатор Салазар, может быть, и был фашистом, но никоим образом не антисемитом. Он просто боялся, что беженцы принесут с собой коммунистическую заразу. Тем не менее некоторое число беженцев все же на остров попало. Но после войны подавляющее их большинство Мадейру покинуло, а остальные растворились, ассимилировались без следа.

Португалия была чуть ли не единственной страной Европы, где антисемитизма в новейшее время не было даже на бытовом уровне. Вот и глубоко верующий, рьяный католик Салазар считал его нехристианским явлением и официально предупредил правительство Третьего рейха, что Португалия не признает дискриминацию по расовому признаку. Мало того, до войны он написал трактат, доказывающий языческую сущность нюрнбергских расовых законов.

При этом Салазар как огня боялся «красных» и не совсем безосновательно полагал, что если широко открыть ворота страны для беженцев, то с ними вместе неизбежно придет немало людей с левыми атеистическими взглядами. А потому отношение к этим беженцам было неоднозначным, но все же в итоге десятки тысяч спаслись, проследовав через Португалию в Северную и Южную Америку.