Моя мачеха – иномирянка (СИ)

– Как же приятно снова находиться в вашем обществе, дорогая Констанция! – воскликнула любительница канареечного цвета. – Мы уже похоронили вас…

– Мерри, – осадила её другая, наряд которой был неприглядного мышиного оттенка. – Следи за словами.

– Прости, Эстан, – прикрылась та веером. – Я хотела сказать, что рада вашему возвращению.

Хм. Значит, некоторое время сестру Тартана считали пропавшей. Даже думали, что она мертва. Что же, это мне на руку. Люди меняются, их привычки тоже. Можно не волноваться об ошибках. Но всё равно вступать в беседу я не спешила.

Бесстрастно улыбнувшись, осторожно приподняла свою чашечку и принюхалась к зелью. Приятный аромат терпкого винограда и пряной корицы с примесью мятных нот будоражил обоняние и вызывал желание ощутить сладость напитка.

– Вы уверены, что стоит это пробовать? – строго нахмурилась Эстан.

Я приподняла брови в лёгком изумлении. Неужели волнуется, что меня кто-то отравит?

Поспешила успокоить:

– Зелья приобретены Кенданом в столице. Разливала их моя преданная служанка. Конни никого не допустит к моим личным вещам, уверяю вас. Не говорю уже о моём вечном страже – суровом воине Рэнде.

– Тот, что застыл с той стороны двери? – отозвалась Мерри и мило зарделась. – Хорошенький!

Насчёт утверждения я бы поспорила, для меня этот человек всегда останется тем, кто едва не отрубил мне голову. И «хорошеньким» назвать его язык не повернётся. Я проворчала:

– Это не мешает ему хорошо обращаться с мечом. Вряд ли кому-либо из гостей удалось проникнуть сюда без ведома воина.

– Я не о тех гадюках говорю, Констанция, – нетерпеливо проговорила Эстан. – Вам не стоит прикасаться к чужим зельям, чтобы не…

Она замолчала и опасливо оглянулась на Конни. Служанка ничего не могла услышать с другого конца гостиной, но я сделала девушке знак выйти, и она немедленно подчинилась. Гостья в сером дождалась, когда дверь закроется, а после подалась ко мне и прошептала:

– Чтобы никто не догадался.

У меня в груди будто что-то оборвалось. Губы шевельнулись:

Она промолчала, пристально и многозначительно глядя на меня, да я и не ждала ответа. Сама понимала.

Мне намекнули, что чужие зелья могут разоблачить мою суть. Я уже не сомневалась, что дар, доставшийся мне от бабки, не особо в чести в этом мире. За него можно и с головой распрощаться. Но что поделать, если только это могло исцелить Амелоту, а мне помочь вернуться домой?

Я медленно отставила чашку и перебрала в памяти все случаи, когда принимала зелья. Ничего особенного не происходило, но далее рисковать не хотелось. Может, в то время я, не осознавая и не принимая собственной силы, не вызывала подозрений? Сейчас же, ярко ощущая в себе зарождающее могущество, которое порой пугало, была обязана поостеречься.