Иномирец

 – Я забыла имя! Но ваше я запомнила! Вы же не отправите меня назад? Меня опять ругать будут, – взмолилась она, встав на колени и взяв меня за руку.

– Ты чего творишь? Быстро встань! Никуда я тебя не отправлю! – ошарашено сказал я, поднимая её с колен. – Если приказали, значит приказали.

– Спасибо, уважаемый маг! – встала она и поклонилась. Так и стояла, пока я, догадавшись, не обратился к ней через десять секунд:

– Ты из осужденных?

– Да… – поникла она еще больше.

– За что тебя отправили в Ниок? И как тебя зовут? – с интересом спросил я.

– Моё имя Данна, фамилия от мамы Серус. Я воровала еду на городском рынке, – не поднимая глаза, сказала она. – Вы меня теперь выгоните?

– Хм… И за что же мне тебя выгонять? – приподнял я бровь.

– Ну как же… Я… воровка… – стыдливо сказала она.

– Ты выживала, как могла. Мне не за что тебя осуждать. Тем более, у тебя же приказ. – покачав головой, я потер подбородок и улыбнулся. – Приступай к своим обязанностям.

– Спасибо, уважаемый Рокаин! Я не подведу! – поклонилась мне Данна.

– Давай без почестей, можно просто Рок. И расскажи мне, как ты дошла до воровства? Не от хорошей жизни это делают?

Жестом руки я пригласил её сесть на стул. Если в домработницы мне решили подсунуть, по виду, бедняжку, то уж надо сразу расставить все точки над «а» местного алфавита.

– Хорошо… – садясь, сказала Данна. Я опустился на второй стул. – Я из деревни Долинки, что рядом с городом Ланор. У нас с матерью был дом, свое хозяйство… Налоги всегда платили вовремя! Но при ночном нападении волколаков маму сильно ранили. На следующий день она умерла. – Голос её дрогнул, а глаза покраснели.

‒ У нас были небольшие долги перед старейшиной деревни, но он решил просто отнять наш дом. Оценив его в десять раз меньше положенной стоимости. Я тогда была совсем молодой и глупой, думала, что это нормально. Мой будущий жених отвернулся от меня, сказал, что ему и так проблем хватает. Так я оказалась на улице… – вздохнула она.

– Но я не отчаивалась, отправилась в Ланор, первое время искала работу. И даже работала несколько лет, всегда до первого домогательства. Я отказывала, затем почти всегда оказывалась на улице. Такими работами и выживала пять лет. И, когда начала голодать, стала воровать еду в торговом квартале. На работу уже такую грязную и ободранную не возьмут. Только в борделе предложили меня отмыть и одеть, за отработку. Но лучше умереть! – со злостью и ненавистью, выдала она. – Потом с краденной едой меня поймала стража. Граф, который судил, отправил на принудительные работы в «темных» форпостах.

Она рассказывала с запинкой и содроганием. Было видно, что она сдерживает бурю эмоций. Такое невозможно «играть на публику». Чувствую, что правду говорит."

"– Сочувствую тебе… – покачал я головой.