Иного не желаю. Часть третья (СИ)

Я разглядывала неторопливых букашек, лениво передвигающих лапками по глянцевым листикам растений, быстро снующих по земле муравьёв-работяг и ярких осенних бабочек; я носилась за маленькими птичками, играла с шустрыми белками, и пыталась добыть побольше диких яблок.

Пустой желудок – единственное, что порой меня беспокоило, но я пила много воды и ела дикие яблоки… невкусные, терпкие, но они хорошо заглушали голод.

Этьен

Чем больше проходило времени с момента Полнолуния, тем больше я себя винил.

Первый оборот у полукровок всегда коварен. Оборачиваясь, оборотень должен становится зверем только внешне, сохраняя разум, чувства и мысли человека.

Да, нас вели инстинкты; да, во многом мы ощущали себя по-другому – но главные принципы всегда сохранялись неизменными.

Оборотни умели хранить баланс… что всегда было проблемой для полукровок.

Я так обрадовался почти мгновенному обороту Таис, что пропустил тот момент, когда волчица стала её подавлять. И если бы дело было только в этом! Вышедшая вперед человека волчица должна была немедленно признать меня свой парой: стелиться под меня, подчиняться мне, предлагать мне своё красивое грациозное тело…

Она же, вместо всего этого, неизменно рычала на меня, не подпуская к себе и близко!

Я вспомнил, что в семье Бая, один из его кузенов — полукровок к моменту первого оборота уже обрёл свою истинную – но это не спасло парня от одичания во время первого оборота.

И как только я подумал об этом, меня бросило в холодный пот.

Тая!

С этого момента я стал ещё более одержимым идеей во что бы то ни стало вернуть свою жену в замок – и как можно быстрее. Не ради собственного благополучия – удивительно, но пока Тая в образе волчицы оставалась счастливой, мой волк не рвался подчинить меня себе… Нет, он, конечно, требовал близости с истинной сукой, требовал притащить её в замок – но я без труда контролировал эти его порывы.

А Тая… её волчица не просто не слушала – она не слышала меня больше, превратившись полностью в зверя.

Я пытался… каждый день делал новую попытку достучаться до неё – и рвал на себе волосы от бессилия, потому что ничего не получалось.

Я смотрел на красавицу – волчицу и видел свою красавицу жену… которая была полностью мной уничтожена.

Я не обманывался: пустой взгляд волчицы мог быть следствием её первого оборота, но вот причиной… причиной было моё высокомерное отношение к своей истинной.

Я снова и снова казнил себя за то, что вместо поддержки, она получала лишь резкие приказы о повиновении, вместо нежности – звериную похоть; вместо крепкой семьи – отношения, которые напоминали ей брак между её родителями.

И весь я знал об этом!

О том, что ей неуютно в замке; о том, что она боится близости – я догадывался почти обо всех её страхах и опасениях.