Иного не желаю. Часть третья (СИ)

Мне мгновенно захотелось жалобно заскулить, спрятаться в тёмный угол и притвориться что всё, что здесь было – всего лишь плод моего больного воображения."

"А может, это правда бред… может, я сейчас лежу в своей собственной крошечной ванной в Москве и окончательно сойдя с ума, брежу, не проходя в сознание?

Моё сердце, сделав кульбит в груди, на минуту замерло…

Но тут же дочка, толкнувшись, напомнила о себе – в одну секунду прогоняя из моей головы черные мысли.

Я будто очнулась – но очнулась в самом страшном своём кошмаре, поскольку Этьен нёс меня прямо к кровати.

Я замерла, ожидая, что сейчас он опустит меня прямо на покрывало… Но Валуа, внезапно остановившись, глухо зарычал.

— Я могу надеяться, что хотя бы сейчас моя просьба будет выполнена? — ядовитым тоном протянул он. — От тебя всё ещё несёт этой испанской псиной.

Меня поставили на пол и указали в сторону ванной.

— Таис, моё терпение не безгранично.

Я кивнула и поспешила в ванную, радуясь новой небольшой отсрочке. Сомнительная радость, честно признаться, но, как говорится, что имеем…

Намыливаясь каким-то особенным гелем для душа (который, по словам Валери, изготавливался лучшим парфюмером Франции специально для Альфы), я надеялась, что это нейтральное, лишённое каких-либо резких отдушек средство выполнит свою работу – и я перестану пахнуть Гильермо.

Прости меня, Ги…

За необдуманный эксперимент. За то, что позволяла надеяться. Прости за всё. Я очень виновата перед тобой. Очень.

Усмехнувшись сквозь слёзы, я вдруг подумала, что знаменитая русская пословица, о том, что человек быстро привыкает к хорошему, врёт — человек быстро привыкает ко всему.

Ещё год назад я могла рычать на коллег, не выполнивших свой кусок работы; могла твёрдо отстаивать свою точку зрения у начальства.

А сейчас я стою в душе и уже второй раз намыливаю волосы, боясь, что на мне может остаться небольшое количество запаха моего хорошего друга, и что навязанный мне насильно супруг может так разозлиться, что заставит удовлетворять его…в сексуальном плане.

Разревевшись, я уткнулась головой в стенку, давая воде беспрепятственно смывать с меня пену… и запах.

Если бы можно было также просто смыть с себя весь этот кошмар, в который я попала благодаря папочкиным генам.

Дурная кровь! Но разве я в этом виновата?

Чувствуя, как солёные слезы смешиваются на губах с проточной водой, я поняла, что надо брать себя в руки и принялась за счёт на латыни — единственное средство, которое всё ещё работало.  Несмотря на огромную усталость, слабость и всё пережитое за этот долгий и длинный день, я отчётливо понимала, что Этьен пока не переступил грань.

И это обстоятельство придавало мне сил.

Этьен

Полная без одной ночи Луна давила на моего волка, распаляя моего и без того распаленного зверя.