Иного не желаю. Часть третья (СИ)

Глава 28

Тая

Я знала, что этот момент когда-нибудь настанет.

Я готовилась к этому.

Как говорится, с волками жить…

Но как можно выбирать между смертной казнью и клеткой?

Для меня здесь выбора не было.

Понятно, что смерть – самое страшное, что может случиться с живым существом.

Но клетка…

Я целый год прожила под страхом, что сама окажусь запертой в клетке – и просто не могла представить, что кто-то попадёт туда по моему желанию.

Пусть даже и такая стерва, как Моник.

В течение последних дней я пыталась найти ответ, подслушивая за оборотнями, задавая иногда наводящие вопросы тем, кому уже немного доверяла… К примеру, Мишель, няня Жанны, сразу сказала, что она выбрала бы смерть, а вот дворецкий Этьена, смерив меня равнодушным взглядом, спокойно заметил, что в клетку попадают только те самки, которые совершили тяжкие преступления, за которые самцов обычно сразу казнят.

— Никто не станет держать сук в клетке пожизненно, — фыркнул он. – Обычно к годам сорока пяти их переводят из дамочек для удовольствия в уборщицы… Кому-то надо всё это поддерживать в приличном состоянии.

Представив себе подобную перспективу, я содрогнулась.

— Но есть ещё много способов покинуть клетку раньше: если у наказанной суки найдется истинная пара; или если эта сука принесёт двух щенков, — Винсент поморщился. – Оборотницы знают, что их мало, и активно этим пользуются. Вместо смертной казни они получают иногда не больше пяти – десяти лет наказания – и на этом всё.

Именно поэтому я, когда настала моя очередь озвучить наказание, всё-таки выбрала клетку.

И только тогда Моник отвлеклась от разглядывания Этьена и повернулась в мою сторону.

Надо признать, что даже сегодня она выглядела лучше меня.

Я успокаивала себя тем, что моё тело всё ещё не восстановилось после родов, что я, в конце концов, кормлю Жанну, но правда заключалась в том, что такой точёной привлекательной фигуры у меня никогда не было.

Моник напоминала сирену, манящую моряков на  свою погибель в пучину… В коротком красном платье, облегающим изгибы её тела как вторая кожа, с распущенными темными волосами, в черных же туфельках пигаль, она казалась не поверженной соперницей, а бунтаркой, готовой взойти на плаху ради собственных идей.

—Увести, — кивнул Этьен охранникам. Он произнес какое-то название незнакомой местности, объявив всем, что Моник будет находиться там.

— Что? – очнулась девица. – Нет, Альфа!!! Я согласна на клетку, но здесь, в замке….

Никого не стесняясь, она встала на четвереньки, призывно при этом виляя задницей.

Какое счастье, что для детей и подростков полнолуние уже закончилось – все они находились либо в замке, либо в самых дальних шатрах.

— Альфа… — заскулила Моник.