Иное решение

– Что такое?

– Вчера я получил сообщение из Стокгольма.

– О чем оно? Не тяните, Вальтер!

– В Стокгольме начались переговоры между представителями командования вермахта и русских.

– Вы с ума сошли!

– Я в своем уме, господин рейхсфюрер, и мой источник вполне заслуживает доверия. Со стороны ОКХ переговоры ведет оберст-лейтенант фон Гетц.

– Фон Гетц? Что-то знакомое. Уверен, что я уже где-то слышал это имя.

– Как же, господин рейхсфюрер! Герой битвы под Смоленском. Ветеран испанской, польской, французской кампаний. Один из любимчиков Геринга.

– Не наговаривайте на Геринга, Шелленберг! – Гиммлер повысил голос. – Не наговаривайте на нашего Геринга! Герман не мог вступить в переговоры с врагом. Хотя бы потому, что у него недостанет на это ума.

– А он и не вступал, – поспешил успокоить шефа Шелленберг. – Фон Гетца направил в Швецию не Геринг, а Канарис.

– А с каких пор Канарис стал командовать люфтваффе?

– Фон Гетц был списан из люфтваффе по ранению и направлен для дальнейшего прохождения службы в военную разведку неполных три месяца назад.

– Но он же не разведчик!

– Разумеется, нет.

– Тогда что? Я имею в виду, что он из себя представляет? Фигуру прикрытия?

– Вероятнее всего, да. Канарис использует его втемную.

– А о чем они говорили?

– Этого пока установить не удалось, но по ряду косвенных признаков можно сделать вывод, что фон Гетц с русскими прекрасно поняли друг друга. Переговоры начались и будут продолжены. Скорее всего, русские выставили в качестве условия к дальнейшим переговорам освобождение нескольких евреев из Аушвица.

– Почему вы так думаете?

– Потому что требование русские выдвинули, скорее всего, на встрече, которая проходила вчера, а сегодня утром меня лично посетил Канарис и очень деликатно пытался прощупать, не могу ли я ему помочь в этом непростом деле. Впрочем, – добавил Шелленберг, заметив, что шеф сдвинул брови. – Каждый шаг этого фон Гетца у меня под контролем, за ним установлено негласное наблюдение, и я могу арестовать его в любой момент.

– А зачем? – Гиммлер посмотрел в глаза Шелленбергу. – Зачем его арестовывать?

– Виноват… – не понял Шелленберг.

– Я говорю, зачем арестовывать такого храброго офицера, верного солдата фюрера? Пусть он ведет свои переговоры. Вы ведь сами сказали, что он у вас под контролем? Вот и прекрасно. Вы, кажется, большие друзья с Канарисом? – Гиммлер усмехнулся.

– У нас приятельские отношения с адмиралом, но, принимая во внимание вечную конкуренцию между военной разведкой и разведкой политической…

– Не продолжайте, – махнул рукой Гиммлер. – Почему бы вам не оказать любезность своему другу? Позаботьтесь о том, чтобы пожелание адмирала было выполнено. Можете действовать от моего имени. Только аккуратно.