Тень Инквизитора

Современную попсу и народные песни, красивейшие романсы и рок-баллады… Он мог подобрать любую мелодию, и прохожие охотно бросали в раскрытый футляр монеты и бумажки. Он не мог видеть людей, но догадывался, что его музыка им нравится, что она проникает в душу, заставляет отвлечься от истеричной городской суеты и хоть на минуту дать передышку натянутым нервам. Он играл с утра и до самого позднего вечера, но иногда задерживался еще на пару часов. Обычно он заранее чувствовал приближение этого «иногда». Странная мягкая сила настойчиво просила — именно просила! — задержаться в переходе дольше обычного. И слепой никогда не отказывал в этой просьбе. Проходило некоторое время, и в пустом — всегда пустом! — тоннеле слышались звуки шагов.

Их всегда было трое. Они всегда приближались издалека и молча останавливались в двух-трех шагах от музыканта. Обманчивая легкость их поступи не вводила слепого в заблуждение: обостренные чувства подсказывали, что, как минимум, двое гостей обладают впечатляющим сложением, и только третий был маленьким. Совсем маленьким.

Слепой всегда приветствовал визитеров одинаково. Он задирал голову, поворачивая лицо к мужчинам, и, улыбаясь, говорил:

— Я вас узнал.

— Добрый вечер, — здоровался маленький.

— Как обычно?

— «Амурские волны», — негромко произносил один из высоких."

"В коллекции Глеба хранилась масса записей старого, обворожительно красивого вальса. В одном из его клубов «Амурские волны» блестяще исполнял духовой оркестр, но больше всего Глеб любил слушать эту мелодию здесь. В полутемном подземном переходе, в исполнении старого слепого музыканта. В подземелье вальс звучал слегка фальшиво, но с той душой, с какой должна исполняться музыка. Звучал так, как будто только сейчас эта восхитительная мелодия пришла в голову музыканта. Звучал так, как столетие назад.

Глеб стоял молча, неподвижно глядя на желтоватую кафельную стену с несколькими отбившимся плитками. Стоял, впитывая в себя звуки… и душу слепого исполнителя. Или закрывал глаза, позволяя мыслям уноситься далеко-далеко… Или устало прислонялся к стене, упираясь лбом в холодный камень.

И хриплый аккордеон ласкал его…

Закончив играть, музыкант негромко вздохнул, нежно провел пальцами по клавишам, заставляя инструмент издать переливчатую мелодию, но не задорно-обещающую, а тихую, задумчиво-грустную. И снова заиграл «Амурские волны». Слепой знал привычку странного гостя: все время, пока он будет здесь, должна звучать музыка.

Он сыграл еще два раза, после чего Глеб, едва слышно произнеся «спасибо», развернулся и быстрым шагом направился к лестнице на улицу. Нар, подозрительно косящийся на низкий потолок, потянулся следом, а Нур, подойдя к старику, вложил ему за пазуху толстую пачку банкнот.